Полонное солнце - Елена Дукальская

Тот грустно улыбнулся:

– Да нет, Юн. Ничем бы тут не помог мне. Лишь себе бы хуже сделал. Но скажу по секрету. Никому не говори только. Пожалел меня Молчан. Не знаю, сам ли, или по приказу хозяина. Сперва я подумал, что это господин Горан приказал меня пощадить. Но он сегодня так поговорил со мной, будто не догадывается ни о чем. Так что язык попусту распускать не след. А то еще и Молчану попадёт из-за меня. Не хочу я такого. Госпожу Калерию только жаль. Она переживает шибко. Но я найду, как её успокоить.

Разговаривая так, они дошли до кухни. Она в это время была пуста, даже кухари все еще спали, лишь серый предутренний свет лился в узкие окна под потолком. Двигаясь быстро, Тамир разжег печь и поставил греться воду. Утро началось

*

Когда солнце высунуло, наконец, рыжую макушку над горизонтом, в кухню потянулись повара, сонно зевая, и замерли на пороге, увидав Тамира, жарящего мясо для хозяев, выпекающего хлеб и одновременно помешивающего какую-то нехитрую похлебку. Похлебка очень вкусно пахла. Готовил парень действительно великолепно.

– Тамир! – Кухари с испугом и одновременно с радостью окружили своего командира. – Как ты?

– Живой пока. – Тамир скупо улыбнулся им, отвернулся и вновь принялся за работу. Все четверо поваров притихли, перестав задавать вопросы. Негромко переговариваясь с Юном и робко поглядывая на непривычно серьезного Тамира, они занялись делами, бросая время от времени на него сочувствующие взгляды.

Юну было приятно, что его нового друга искренне любят и жалеют.

Скоро завтрак был готов для хозяев, и слуги унесли его. После накормили домашних рабов, попутно отправив еду на виноградники. Потом испекся хлеб. Тамир ни разу не присел. Юн, как умел, помогал ему, хоть толку от него почти не было. В кухне становилось все жарче по мере того, как солнце выше поднималось над горизонтом.

Калерия долго не решалась спуститься туда, чувствуя себя виноватой. Она нервничала, боясь, что сын может быть обижен на неё, что не защитила сразу, пустившись в пререкания с Гораном. Наконец, принесли и унесли завтрак, какой она оставила нетронутым. И Калерия, наконец, решилась. Она знала от Горана, что в кухне будет и Юн, и это даже порадовало её.

Она медленно спускалась по лестнице, прислушиваясь к звукам кухни. Обычно, едва она ступала на первую ступень, как был слышен голос Тамира. Он раздавал распоряжения, советы, шутил, тут же ворчал на кого-то. Жизнь на кухне всегда кипела. Часто слышался смех. Сейчас же ее встретила почти гробовая тишина, перемежающаяся негромкими отрывистыми фразами по делу. Что-то шипело на плите, издавая густой мясной дух. Вкусно пахло свежим хлебом. Она с детства обожала этот запах. Он означал для нее тепло и защиту дома и свет какого-то детского бесконечного счастья.

Тамира она заметила сразу, а он не углядел ее, потому что стоял подле стола против обыкновения спиной ко входу и быстро нарезал что-то, сгружая нарезанное в миску, которую держал забинтованными руками Юн. Юн первым услышал звук ее шагов и поднял голову. Светлые волосы его были стянуты в прядь на спине, осунувшееся лицо с темными кругами под глазами походило на маску, губы были сжаты в линию, и Калерия запоздало подумала, что поместье слишком походит на военную крепость с обилием мужчин и почти полным отсутствием (они с Дорой не в счет) женщин, а потому никто даже не обратил внимания, что парень до сих пор испытывает сильную боль, которую пытается скрыть всеми правдами и неправдами. Ее не подпустили к нему, когда он лежал в беспамятстве, а сами эти грубые мужланы, заправляющие всем в доме, так и не заметили очевидного – мало вылечить тело, надо при этом не забыть исцелить то, что находится внутри и тоже отчаянно нуждается в лекаре – израненную душу. Парень походил на переступившего грань. Он побывал где-то там, в другом мире, и, похоже, не до конца вернулся обратно, или его просто запамятовали позвать назад.

Юн, заметив Калерию, тронул Тамира за локоть и что-то шепнул ему, не забыв низко поклониться хозяйке.

Тамир замер на мгновение, не оборачиваясь, будто собирался с силами, и её сердце болезненно сжалось. Она испуганно остановилась на пороге. И тут он обернулся, стаскивая с головы шапочку и кланяясь ей. Остальные повара, заметив хозяйку, тоже опустили головы. Она махнула им рукой:

– Оставьте нас на время. Юн, ты можешь остаться!

Кухари, переглянувшись, потянулись вверх по лестнице. Тамир стоял, не поднимая головы, покуда они не ушли. Когда их шаги стихли, Калерия прошла вглубь кухни, взяла деревянную лопатку, ловко перевернула жарящееся мясо и только потом посмотрела на молодых людей. Оба выглядели так, будто только что участвовали в боевом походе или осаде города. Осунувшиеся, они оба глядели в пол, стоя по другую сторону большого стола, будто укрываясь за ним. Она подошла ближе. Тамир первым поднял голову. И она вздохнула с облегчением. Её встретила широкая искренняя улыбка сына. Тамир смотрел на неё с нежной открытостью. Он ее прекрасно знал, любил и не ожидал обид. Она чуть повернула голову. Грозового оттенка глаза Юна настороженно сверкнули. А он, похоже, не верил. Никому.

– Как вы? – Калерия могла бы и не спрашивать. С такого расстояния все увиденное показалось ей еще более горестным, и женщина решила поговорить с обоими хозяевами несчастных юношей, когда те вернутся.

– Все хорошо, госпожа, спасибо! – Произнесли оба в один голос, чересчур жизнерадостно.

– Юн, как твои руки?

– Заживают понемногу, спасибо, госпожа Калерия. – Юн поклонился и быстро отошёл в дальний конец стола, давая им с Тамиром возможность поговорить наедине. Калерия была поражена его умом и тактом. Такого понимания она не встречала ни у одного прислужника, покуда. Кроме разве что Тамира, конечно. Тот обошел стол, подходя ближе, и теперь тепло смотрел на мать.

– Как ты, дорогой мой? – Она говорила так тихо, что услышать её мог только он.

– Со мной все хорошо. Ты не должна беспокоиться за меня.

И она решилась. Осторожно взяла его за руку, сжав крепко его теплые пальцы, и сказала негромко:

– Прости меня, сынок. Прошу! Я…

Он покачала головой, бросил быстрый взгляд на Юна и произнес едва слышно, чуть наклоняясь к ней:

– Не беспокойся за меня. Молчан не выполнил распоряжение Горана… Но никто не должен знать о таком …

– Выполнил. – Улыбнулась Калерия, прижимая его руку к своей щеке. – Это Горан приказал пощадить тебя.

Тамир в удивлении распахнул глаза. Стало быть, ему не показалось,