Битва за Дальний Восток. От противостояния к Антанте - Владимир Виленович Шигин

После завершения морского смотра Николай с супругой отправились поездом в Германию и через Саарбрюккен-Франкфурт вернулись в Россию.

Уже на границе Франции Николай II отправил президенту Эмилю Лубе следующую телеграмму с дежурными словами благодарности: «Под ярким впечатлением нескольких дней, проведенных во Франции, императрица и я хотим еще раз, покидая французскую землю, выразить вам те чувства, которые нас одушевляют. Глубоко тронутые, мы просим вас, господин президент, принять нашу искреннюю благодарность и быть ее истолкователем перед всеми, кто с трогательным радушием принимал участие в тех чувствах, которые нам были выражены».

Никаких совместных заявлений после визита Николая II во Францию принято не было. Впрочем, такой задачи и не стояло. Задача Парижа была совсем иной – перебить впечатление Николая от встречи с кайзером. Удалось ли французам это, включая тряску в поезде и отсутствие элементарных удобств в Компьене, сказать сложно.

* * *

В сентябре 1901 года вице-король Индии лорд Керзон, которому всегда до всего было дело, писал министру по делам Индии Джорджу Гамильтону: «Самым заметным фактором международного развития в ближайшую четверть века будет не прогресс России, который в любом случае неизбежен, или враждебность Франции, имеющая наследственный характер, а возвышение Германской империи за счет Великобритании; и я полагаю, что любой английский министр иностранных дел, который пожелает служить хорошо своей стране, не должен упускать из виду это соображение».

Увы, погрязнув в политических интригах против России, Англия просмотрела экономический рывок Германии, следом за которым последовало усиление и политического влияния. Увлекшись бесконечными хитросплетениями Большой Игры, в Лондоне пропустили появление нового соперника. Причем соперника куда более опасного для Англии, чем Россия! А вскоре в Лондоне начался настоящий переполох – император Вильгельм II начал реализацию весьма амбициозной военно-морской программы.

Осенью 1901 года, после неопределенных результатов встречи императоров в Данциге, англичане исподволь начали обработку нашего посла Егора Стааля.

В ноябре 1901 года в Форин офис посла пригласил только что вступивший в должность министра иностранных дел Генри Лансдаун (ранее занимавший должности вице-короля Индии и военного министра).

Прибыв на улицу короля Карла, барон Стааль был удивлен, что Лансдаун не только встретил его лично, но, отказавшись от разговора в кабинете, взял под локоть и повел в Дурбар-корт – небольшой внутренний дворик министерства, отделка которого была посвящена церемонии Дурбара – заочной символической коронации британского монарха в качестве суверена Индии.

И то, что Лансдаун отказался от переговоров в кабинете, и то, что общение должно было происходить среди символов английского могущества в Индии, говорили о том, что разговор предстоял весьма серьезный и, возможно, даже неожиданный. Так и произошло.

– Уверен, что ваш государь, так же, как и наш, желает дружбы и согласия между нами? – начал издалека плести свою паучью сеть многоопытный Лансдаун.

– Конечно! – кивнул головой, увенчанной шелковым цилиндром, Стааль. – Кто же из нас не хочет мира и процветания?

– Могу передать вам наше желание сделать эти общие мечты реальностью, – натянуто улыбнулся британский министр. – Например, мне было бы крайне любопытно узнать мнение вашего императора относительно возможного такого будущего альянса в дальневосточных делах, как Лондон – Петербург и… Токио.

– Каждый союз требует определенных компромиссов, – напрягся Стааль, – каких компромиссов потребует от России ваш альянс?

– О, от России потребуется не так уж и много! – еще более искусственно улыбнулся Лансдаун. – Вы просто покинете Маньчжурию, а зона русского влияния навсегда ограничится Амуром!

– Ну, а в чем вы усматриваете тогда выгоду России от такого союза? – искренне удивился Егор Стааль.

– В том, что мы, объединившись, легко умерим амбиции кайзера Вильгельма на Дальнем Востоке!

– Не слишком ли большая цена? – покачал головой русский посол.

– Вовсе нет! – усмехнулся Лансдаун. – Дальний Восток – это всего лишь задворки мира и России там просто нечего делать. Ваша историческая задача – остановить Германию в Европе.

– А в чем вы тогда видите историческую задачу Англии? – остановился Стааль, деликатно освободив свой локоть от руки министра.

– Увы, наша нация призвана свыше нести миру прогресс и демократию. И напрасно кто-то думает, что это благо – это тяжкое бремя!

При этом Лансдаун сделал столь печальное лицо, что, казалось, вот-вот расплачется от жалости к бедной Англии…

Теперь Стаалю все в разговоре стало предельно понятно. Англичане, как всегда, в самой наглой форме решили попытаться выдавить Петербург с Дальнего Востока, натравив его на Берлин, при этом еще и связав руки унизительным договором.

«Неужели в Лондоне на самом деле полагают, что у нас политикой заправляют полные дилетанты, способные купиться на столь дешевую наживку?» – подумал посол.

Кроме этого, Лансдаун не знал, что Стаалю уже известны нюансы его недавних переговоров с кайзером Вильгельмом, приезжавшим попрощаться с умирающей королевой Викторией. Тогда Лансдаун, прогуливаясь в том же Дурбар-корте, предложил кайзеру аналогичный союз против России…

– Думаю, что поставленный вами вопрос имеет право на изучение, и я обязательно извещу о нем свое начальство! – тактично ответил Стааль, приподняв на прощание свой цилиндр.

Уже на следующий день в Петербург ушла шифровка, в которой Егор Стааль весьма образно доложил Николаю II: «Союз втроем с Великобританией и Японией сможет облегчить решение самых трудных вопросов на Дальнем Востоке, но, мне кажется, что отыскать формулу для подобного союза будет не легче, чем раскрыть квадратуру круга. К тому же этот союз, возможно, будет больше отвечать интересам Англии, чем нашим».

Прочитав письмо посла, Николай согласился с выводами Стааля.

Поэтому, когда вскоре премьер-министр Артур Бальфур выступил с еще одним неоднозначным предложением начать консультации по выработке соглашения о Черноморских проливах и о нерешенных вопросах Центральной Азии и Дальнего Востока, российский император отнесся к этому отрицательно, разглядев в самом факте переговоров замаскированную ловушку.

* * *

В июне 1901 года в Токио ушел в отставку умеренный кабинет премьер-министра маркиза Ито Хиробуми, сторонника российской ориентации во внешней политике. Опытнейшего политического деятеля Японии, отсидевшего в кресле премьера четыре срока, просто затравили крайне правые. Не выдержав интриг, Хиробуми подал в отставку.

До власти дорвалась партия войны во главе с героем японо-китайской войны генералом Кацуру Таро, ставшим новым премьером. Первым делом Таро возобновил переговоры с Англией о политическом союзе. Причем Таро действовал не только через официальные правительственные структуры, но и скрытно, через различные «общественные» организации. Наиболее агрессивной из них являлся «Национальный союз», выступавший «за защиту целостности Китая» от русских и за «цивилизаторскую миссию Японии в Китае». Председатель союза амбициозный принц Коноэ во всеуслышание заявлял:

– Настоящее положение Маньчжурии несогласно с принципом сохранения целостности Китайской империи и является угрозой по отношению к Корее. Необходимо поэтому как можно скорее найти средство изменить это положение вещей. И лучшим средством будет изгнание