Битва за Дальний Восток. От противостояния к Антанте - Владимир Виленович Шигин

эскадра, вошли германские корабли. Над императорской яхтой «Гогенцоллерн» трепетал штандарт кайзера Вильгельма. Со «Штандарта» его приветствовал холостыми орудийными залпами Николай II. Так началась знаменитая встреча двух императоров в Ревеле.

После совместного обеда венценосные особы прибыли на крейсер «Минин». Николай был в форме германского адмирала. Вильгельм, наоборот, в форме российского.

С ними явились принц Генрих и шеф нашего флота великий князь Алексей Александрович, управляющий морским министерством Тыртов, немецкий морской министр Тирпиц, адмиралы и чины обеих императорских свит.

С борта «Минина» императоры и сопровождавшие их лица наблюдали за артиллерийским учением и маневрами Балтийского флота. Командовал учениями командир учебно-артиллерийского отряда контр-адмирал Зиновий Рожественский. И стрельбы кораблей, и последующее маневрирование со сложными перестроениями – все прошло на отлично.

По окончании маневров и стрельб Вильгельм, поздравляя Николая, сказал:

– Я был бы счастлив, если бы у меня во флоте были такие талантливые адмиралы, как ваш Рожественский.

Любопытно, что это он говорил при Тирпице и других находящихся рядом германских адмиралах. Конечно, это была откровенная лесть, но лесть заслуженная. Довольный Николай тут же расцеловал генерал-адмирала великого князя Алексея Александровича, а потом – Рожественского.

В тот же день высочайшим приказом Рожественский был зачислен в императорскую свиту.

Главной темой обсуждения во время Ревельской встречи императоров стала тема Дальнего Востока.

– Скажу тебе честно, Вилли, что я питаю особый интерес к Восточной Азии, рассматривая укрепление и расширение русского влияния в дальневосточных областях как главную задачу моего правления. – начал важный разговор российский император.

– Согласен, Ники! – покивал головой кайзер. – Буду тоже предельно откровенен – сфера моего главного интереса сегодня – это Африка, а также устранение с пути британского льва. Лев стар и уже только мешается под ногами!

– Может, лев и стар, но клыки у него еще очень даже острые! – усмехнулся Николай.

– А еще меня волнует, что бриты спят и видят поссорить нас с тобой. К тому же всякая ссора между Россией и Германией была бы только в интересах революции, – сразу перевел тему разговора Вильгельм.

– И здесь я тоже согласен! – кивнул Николай.

А затем российский император спросил то, что в данный момент его более всего интересовало:

– А какую позицию займет Германия в делах России на Дальнем Востоке? Поддержишь ли ты мои восточные устремления?

В ответ Вильгельм несколько замялся. Потом начал длинно говорить о традиционной дружбе стран и своей любви к России, но при всем том ни о каких конкретных обязательствах опять не проронил ни слова. Впрочем, это тоже был ответ. Он значил, что Германия противодействовать России в ее дальневосточных делах не собирается, но и конкретно помогать на политическом фронте тоже не будет.

А демонстрация мощи Балтийского флота немцам еще не закончилась. Ночью вновь были стрельбы, а затем демонстрационная высадка десанта. И, наконец, состоялось примерное сражение, в котором один отряд кораблей атаковал другой. По ночам же Ревельский рейд представлял собою волшебное зрелище. Все корабли были иллюминированы, а на мачтах императорских яхт горели огнями штандарты. На крейсере «Минин» между мачтами растянули огненные вензели «W» и «N», увенчанные красными коронами.

Оба императора, казалось, соперничали друг перед другом щедростью. Вильгельм подарил царю золотой письменный прибор. Николай не остался в долгу и, в свою очередь, одарил коллегу золотым боярским шлемом, украшенным драгоценными камнями. Не были обойдены вниманием и адмиралы – их наградили разными орденами.

26 июля германская эскадра снялась с якорей и направилась в море, под крики «ура» и прощальный салют. Яхта «Штандарт» некоторое время сопровождала «Гогенцоллерн».

Когда яхта Вильгельма уже подходила к острову Нарген, на ее мачте взвился сигнал, читаемый по международному своду так: «Адмирал Атлантического океана приветствует адмирала Тихого океана». На «Штандарте» в ответ подняли: «Ясно вижу. Благодарю. Желаю счастливого плавания».

Намек кайзера Вильгельма был предельно прозрачен. Своему кузену он достаточно заносчиво дал понять, что считает себя гегемоном Европы, то есть «адмиралом Атлантического океана», одновременно советуя Николаю стать гегемоном Азии и Дальнего Востока, то есть «адмиралом Тихого океана». Ответ Николая тоже любопытен. Во-первых, он сообщил, что понял намек кайзера, а затем вежливо поблагодарил за комплимент. Во всяком случае, Николай не подтвердил заявление Вильгельма на титул «адмирала Атлантического океана».

Еще находясь в пути домой на яхте, Вильгельм отписал письмо министру иностранных дел Бюлову: «Если Англия и Япония будут действовать вместе, они могут сокрушить Россию… Но им следует торопиться, иначе русские станут слишком сильными».

В ответ Бюлов, встречая Вильгельма в Киле, был не менее циничен, чем кайзер:

– Ваше императорское величество! На встрече в Ревеле вы проявили себя как выдающийся дипломат. Не оставив камня на камне от ожиданий русского царя, вы указали ему вектор дальнейшего наступления в Азии, а также предупредили, что в водах Атлантики русским больше делать нечего.

– Да, я такой! – еще больше выпятил подбитую ватой грудь кайзер Вильгельм и лихо подкрутил свои карикатурные усы…

* * *

Готовясь к противостоянию с Россией, Япония взяла в долг на иностранных рынках 282 миллиона долларов, однако этой суммы было недостаточно. Глава японского правительства и министр финансов направили своих посланцев в Вашингтон и Лондон с просьбой о предоставлении дополнительных займов. Они были предоставлены Японии банками «Национальный городской банк», «Национальный коммерческий банк», банковский дом «Кун, Леб энд Компани». Все эти банки фактически принадлежали семействам американских банкиров, главным из которых был Якоб Генри Шифф. Благодаря ему Япония получила от американских банковских домов кредит на общую сумму 200 миллионов долларов.

Итак, Англия, Япония и примкнувшие к ним США делали все, чтобы выдавить Россию с Дальнего Востока. Франция обязывалась нам помогать, но как-то не очень, чтобы сильно. Что же касается Германии, то в лице своего кайзера она достаточно бесцеремонно провоцировала нас на еще большее нагнетание ситуации на Тихом океане.

Попавший в настоящую западню, Николай то и дело проводил совещания, стараясь нащупать путеводную нить из столь запутанного лабиринта.

На совещании в Ялте в октябре 1902 года Витте неожиданно выложил перед императором записку, в которой советовал немедленно отказаться от всякой активной политики на Дальнем Востоке, выполнить все требования англичан и японцев и уйти в глухую оборону до лучших времен. На словах же он сказал так:

– Я отвергаю целесообразность любой активности России даже в Маньчжурии, а для укрепления позиций на Дальнем Востоке предлагаю построить Амурскую железную дорогу, причем исключительно по российской территории.

– А куда мы теперь денем КВЖД, на которую потрачены миллионы? В карман засунем? – вопросил его военный министр генерал Куропаткин.

Вместо ответа Витте лишь неопределенно передернул плечами:

– Я сказал только то, что сказал! А решать вам!

Нельзя не согласиться с мнением доктора исторических наук И.В. Лукоянова: «Продолжая рассуждать о господстве в Маньчжурии, С.Ю. Витте признавал, что