Битва за Дальний Восток. От противостояния к Антанте - Владимир Виленович Шигин

– Думаю, на англичан лучше выходить не через японский задний двор, а прямо через парадный. Лучше, если этот зондаж проведет прямо в Лондоне посол Бенкендорф!

– Хорошо, пусть посол в Англии возьмет на себя столь деликатный вопрос, – передернул плечами император.

– Что касается барона Розена, то он, на мой взгляд, ведет себя на переговорах с японцами по корейскому вопросу слишком мягко. Я полагаю, что наша позиция должна быть значительно более жесткой, особенно в отношении возможного захвата японцами Кореи, в противном случае переговоры надо прервать. Поэтому я ставлю перед вами вопрос о замене посла в Токио на более подходящую фигуру.

– Не будем так торопиться, – вяло махнул рукой Николай. – Розен уже установил многочисленные связи, и новому человеку на его месте надо будет определенное время, чтобы это наверстать. А времени у нас уже нет.

При этом я убежден, что миролюбие и мягкость Розена сегодня подчеркивают миролюбие России и желание нас прийти к какому-либо соглашению с обезумевшей Японией.

Глава пятая

В мае 1903 года директором «Лесопромышленного товарищества» стал камергер Иван Балашов – деятель Красного Креста и один из богатейших людей России. Человеком Балашов был энергичным. Он постоянно бурлил энергией и потоком идей. Камергер Балашов познакомился с будущим статс-секретарем Безобразовым, в ходе визита последнего в Порт-Артур в начале 1903 года. Родственные души тут же поняли друг друга. Балашов оказался «святее папы римского» – его взгляды были куда правее и радикальнее, чем у самого Безобразова. Он категорически выступал против вывода русских войск из Маньчжурии, предлагал немедленно присоединить ее к России, ликвидировать высшую китайскую администрацию и захватить контроль над таможнями. Совершенно этим очарованный, статский советник при первой же возможности – в июне – передал Ивану Петровичу бразды правления «Лесопромышленным товарищества», несмотря на то, что опыт ведения бизнеса у него был примерно никакой. С учетом этого обстоятельства ему в помощники отрядили «коммерческого директора» Абрама Животовского (родного дядю Льва Троцкого); сам же Балашов безоглядно ринулся в стратегию.

Тут ему было где развернуться. Балашов начал бомбардировать Петербург записками, в которых излагались его геополитические планы: присоединить к России Западный Китай, Восточный Туркестан, Тибет и Монголию, а Японию «удовлетворить» Кореей. Для этого на Квантуне требовалось сосредоточить мощную армию и Тихоокеанскую эскадру, которые бы отбили у других держав даже самую мысль закрепиться в Китае. Разумеется, геополитика очень мало беспокоили такие мелочи, как инфраструктура, снабжение и связь.

В мае Безобразов привез в Северную Корею первую роту наших солдат, переодетых в гражданскую одежду. Официально солдаты значились завербованными охранниками лесных складов. Но шила в мешке не утаишь, и вскоре в Лондоне и Токио все узнали. И там, и там это было воспринято как коварная попытка создания военной базы в Корее. Зачем понадобилось Безобразову и его дружкам накалять и так непростую обстановку, совершенно непонятно. Скорее всего, имела место невероятная глупость, помноженная на столь же невероятную наглость и веру в безнаказанность. Толку от сотни солдат не было никакого, но теперь Россия предстала перед всем миром в весьма неприглядном виде.

Когда разразился скандал, Безобразов оправдываясь послал министру иностранных дел графу Ламсдорфу невнятную записку: «Цель на Дальнем Востоке состоит в укреплении и обеспечении государственной границы при условии наименьших затрат в настоящем и наибольшей выгоды в будущем. Следовательно, наша цель не завоевательная, а устроительная. Наша административная задача сводится к тому, чтобы под нашим началом жителям жилось лучше, чем это было до прихода нашей власти. На Дальнем Востоке это вполне достижимо путем ограждения жизни и собственности жителей от царящего там традиционного произвола…»

По мысли Безобразова, оградить жизнь и собственность корейцев и должна была сотня переодетых солдат… За бестолкового статс-секретаря пришлось отдуваться Николаю II, который по этому поводу заметил:

– Сожалею, что закономерное появление наших лесопромышленников с охраной вызвало возбуждение умов в Японии. Впрочем, я надеюсь, что недоразумение прекратится. Для этого я дал указания министру иностранных дел для нашего посла в Японии Розена.

* * *

Тогда же, в мае 1903 года Безобразов был пожалован Николаем в его статс-секретари, а в июне был вновь командирован в Порт-Артур. Вскоре там собрались военный министр Куропаткин, посол в Китае Лессар и в Корее – Павлов, а также наш военный агент в Японии полковник Вогак.

Всех их, включая своих ближайших помощников и чиновников, адмирал Алексеев созвал на совещание. Обсуждался уже набивший оскомину вопрос: эвакуировать или нет наши войска из Маньчжурии и что мы будем иметь в итоге?

– Господа, должен сказать, что сама Маньчжурия в данном случае не должна являться для нас самоцелью. Сейчас главное изыскать способы к мирному разрешению, без ущерба достоинству России и предотвратить военный конфликт с Японией, – задал тему разговора Алексеев.

Выступившие затем члены совещания решительно высказались против нашей наступательной политики в Маньчжурии и Корее.

– Мы и так проглотили больше, чем могли. Поэтому теперь, самое лучшее, просто взять паузу и осмотреться по сторонам. Ни Корея, ни Маньчжурия никуда от нас не денутся! Если будем действовать безрассудно, то можем потерять очень много! – однозначно высказался посол в Китае Павел Лессар.

Посол знал, что говорил. Из всех участников совещания он был самым опытным в таких делах. Настоящий ветеран Большой Игры, Лессар прошел то, о чем остальные участники совещания не имели и представления. Выходец из обрусевшей французской семьи, инженер-путеец по образованию, он участвовал в турецкой войне, затем строил железную дорогу в туркменских пустынях, не раз сражаясь вместе со Скобелевым, с разбойными текинцами-йомутами, вместе с генералом Комаровым присоединял Мервский оазис и участвовал в сражении с афганцами и англичанами при Кушке. За разведывательную работу в Средней Азии был удостоен серебряной и золотой медалей Русского географического общества, затем пять лет служил политическим агентом в Бухаре. И, наконец, несколько лет являлся политическим агентом по азиатским делам в Лондоне, находясь на самом острие русско-английского противостояния на Памире и Тибете.

Теперь же Лессар защищал интересы России в Пекине. Понимая уровень Лессара, и Алексеев, и Куропаткин держались с ним весьма почтительно и к мнению прислушивались.

Плевал на авторитет ветерана Большой Игры лишь Безобразов.

– В вашей позиции, Павел Михайлович, я усматриваю преднамеренное унижение России! – заявил он в лоб.

У интеллигентного Лессара от удивления опустились вниз концы холеных усов. И без того мрачный, от наглости статс-секретаря посол просто одеревенел.

– Вы, Александр Михайлович, выбирайте слова! – осадил зарвавшегося Безобразова наместник.

Но Безобразову было на всех наплевать.

– Мне непонятно, почему вы боитесь японцев! – снова накинулся на Лессара статс-секретарь. – Пусть они боятся нас! Ваша уступчивость не соответствует интересам и достоинству России. Я, со своей стороны, полагаю потребовать от Китая предоставления России права эксплуатации всех горных и лесных богатств Маньчжурии,