Антикварная лавка утерянных судеб. Что если у тебя появится шанс прожить жизнь заново? - Алекс Савицкий

⁂

Ужинать он предпочитал в спальне, хотя в просторной гостиной с панорамными окнами или за барной стойкой на уютной кухне было бы точно удобнее. Наверное, годы, когда приходилось ютиться на пятнадцати квадратных метрах, не прошли даром. Мама бы сказала что-то умное про привычки, но мамы больше не было.

Марк убирал с рабочего стола ноутбук и приносил из кухни набор готовой еды в коробочках. Запускать себя не хотелось, поэтому он следил за калоражем и три раза в неделю ходил в бассейн. Впрочем, бассейн нужен был не столько для здоровья, сколько для заполнения дня хоть какими-то делами.

Когда-то давным-давно они с Верой не ошиблись, и «Виктора и Викторию» действительно ждал триумф. Другие спектакли по его пьесам тоже поймали волну успеха, но со своей главной историей Марк почти сразу вошел в золотой фонд современной драматургии. Права на «Виктора и Викторию» он продал в общей сложности пятидесяти двум театрам по всему миру, историю перерабатывали в мюзиклы, оперы и даже балеты, а сейчас велись переговоры по долгожданной экранизации.

Вместе с признанием пришли и деньги, да такие, какие и не приснились бы инженеру из маминой мечты. А ведь Марку всего сорок пять – не пятьдесят, не шестьдесят, еще почти полжизни впереди.

«Ну, ты загнул с полжизнью», – засмеялась бы молоденькая Вера, но Веры тоже не было, по крайней мере, в соцсетях. Даже ее имя, хоть с девичьей, хоть с фамилией Марка, не пробивалось в поиске.

Год назад Марк виделся с Яной: та была у него проездом, и они вместе сходили на спектакль.

– Ну, нормально так, – резюмировала она, – слащаво только.

Яна работала парикмахером-колористом, но рассказывать о себе особо не спешила. Из ее обрывочных фраз Марк понял, что она подумывает об открытии собственного салона, и предложил помощь.

– Спасибо. Но я привыкла со всем справляться сама, – холодно ответила Яна.

Марк простился с ней без сожалений, как с посторонним человеком, с которым пришлось провести не самый приятный вечер.

За ужином он выпивал большую чашку кофе – тоже привычка из старых времен, когда впереди маячила бессонная ночь за ноутбуком. Только раньше кофе варила Вера – в старенькой турке, на одноконфорочной плите, – а сейчас все делает кофемашина, остается только нажать на кнопку. Да и работать по ночам больше не надо. На самом деле после успеха «Виктора и Виктории» он не написал ни строчки. Критики в один голос твердили, что и писать-то ничего не нужно: один только этот материал прокормит его до конца дней. И детей, и, может быть, внуков прокормит, но ни тех, ни других в жизни Марка уже не предвиделось.

Он бы и рад был что-то написать, но никак не мог нащупать ту нить, за которую он раньше вытягивал сюжеты и персонажей. Успех должен был вознести его в небеса, но вместо этого выбросил на песчаный берег, где Марк барахтался, задыхался как рыба и не знал, что делать дальше.

Перед уходом Вера сказала, что хочет попробовать исполнить другие свои мечты, но у Марка была только одна. Он никогда и не задумывался над тем, что будет делать после ее исполнения. Может быть, он никогда и не был уверен в том, что она исполнится? Может быть, он никогда и не верил в себя?..

Дзинь!

Рыба на пару́, брокколи, немного свежей зелени.

«Тоска зеленая!» – засмеялась Вера в его голове. Ей семнадцать, а в руке у нее – порванная туфелька.

«Брысь», – вяло прогнал ее Марк и принялся за еду. Выглядело все действительно не очень аппетитно. Наверное, завтра стоит поужинать где-то в ресторане. Жалко, что не с кем: часть друзей отвалились после Вериного ухода, часть – после его успеха, а большая часть оказалась и не друзьями вовсе. И у всех семьи, дети, какая-то суета.

С двадцатого этажа люди, снующие по оживленной улице туда-сюда, казались навязчивыми мошками. Марк тщательно пережевывал рыбу с зеленью, цедил кофе и поглядывал на часы. Протянуть еще полчаса и можно готовиться ко сну. В постели он включит сериал. Или почитает. Например, новые рецензии на свои спектакли. «Удивительная фактура…», «Тонкая нить сюжета…». Пустые фразы. Марку хотелось чего-то иного.

Марк, ты молодец. Ты справился. Ты прошел этот путь не зря.

Но такие слова может сказать только кто-то близкий, тот, кто прошел этот путь вместе с ним. Тот, кто знает, что стояло за каждой строчкой и репликой.

Кто?

Никого ведь нет.

Дзинь!

Матрас у Марка был идеальный: в меру жесткий, в меру мягкий, не то что надувная кровать из съемной квартиры. Сон на нем приходил сразу же, даже после кофе и дневного безделия.

Марку снилась крошечная девочка – может быть, сестра, а может быть, и нет. Она дремала в детском кресле, а он вез ее через ночь к свету. Марку снилась Вера в загородном доме, с большой собакой, двумя ребятишками и каким-то мужчиной. Марку снился кофе в турке и чей-то золотистый взгляд.

Марку снился черный кот.

– Бойтесь своих желаний, – кот говорил азиатскую мудрость низким человечьим голосом и сверлил Марка глазами.

«Все не так, все не так. Хочу проснуться!»

Марка закружило в калейдоскопе картинок и понесло прочь. Где-то далеко послышались хлопки, запахло пылью, по лицу словно провели тяжелой тканью. Когда он открыл глаза, то снова стоял перед дверью «Три шага назад» в антикварной лавке Виктора. Хозяина нигде не было, только на полу старательно умывался кот Зевс.

– Такого бы не случилось, – вслух сказал Марк.

– Почему? – услышал он голос Виктора, но раздавался тот почему-то со стороны Зевса.

– Потому что я бы сам так не поступил. Не принял бы таких решений. Там ведь ошибка на ошибке!

– Но те решения принимал не ты сегодняшний. А тот, которому было семнадцать, двадцать пять, тридцать лет. Ты забыл, каким ты был?

– Да не был я таким.

Марк еще раз подошел к двери, и на него снова будто навалилась вся тяжесть, которую он насобирал в той «жизни».

– Но почему все так… – тихо прошептал он, на что голос тут же ответил:

– Потому что исполнение мечты еще никому и никогда не гарантировало счастья.

– Получается, нужно было выбрать Веру? Сосредоточиться на ее, вернее, нашем общем счастье?

– Откуда мне знать. Попробуй.

Свет над дверью «Три шага назад» погас, и она скрылась во мраке пространства. Марк посмотрел на следующую дверь «Два шага назад». Та была обита деревом и выглядела весьма гостеприимно.

– А я буду помнить, что было в прошлый раз? – спросил Марк.

– Конечно нет. Ты же начинаешь жизнь заново. Готов?

Марк вспомнил, как в предыдущей попытке ему пробивались видения настоящей реальности: племяшка, Вера в парке. Нужно сосредоточиться на ключевых моментах и попробовать избежать главных ошибок.

Давай, Марк. У тебя все получится. Держаться за Веру. Не ставить все на одну-единственную мечту. Не оставаться одному. Не разрушать.

Марк выдохнул и смело открыл дверь.

Действие третье. Два шага назад

Глава 7

Под яблоневым цветом

Ни ветра, ни калейдоскопа, ни даже парка не было. За дверью серебристой прямой уходил вдаль траволатор – вроде тех, что находятся в аэропорту. Марку даже показалось, будто он ощутил ручку чемодана в ладони – уж не накопленный за годы багаж? – и на всякий случай крепко ее сжал.

Он шагнул на траволатор, и тот пришел в движение, только не вперед, а назад.

«Сейчас расшибусь о дверь!» – пронеслось у Марка в голове, но удара не последовало. Траволатор двигался все быстрее и быстрее, и от езды задом наперед закружилась голова. Пытаясь справиться с тошнотой, Марк сосредоточился на ручке чемодана, но та становилась тоньше, тоньше, тоньше и вот совсем растворилась в ладони.

Запахло яблоневым цветом, да так, что зачесалось в носу. Белые лепестки нежно касались его волос, бровей, носа, падали на плечи, запутывались в лацканах пиджака. Все верно. Весна в тот год началась рано, и в конце апреля уже зацвели яблони, а модницы переобулись в изящные туфельки. Туфельки.

Порванный ремешок.

Марк закрыл глаза