Антикварная лавка утерянных судеб. Что если у тебя появится шанс прожить жизнь заново? - Алекс Савицкий

вот-вот станет неуправляемым подростком, и хорошо, если у нее будет друг, авторитет, который сможет играть за обе команды. Проще говоря, Марк думал контролировать Любу через Яну, но, конечно, нужно было сначала стряхнуть дурь с самой Яны.

Или уже поздно?

– От кого, спрашиваю…

– Да какая разница! – почти закричала Яна.

– Он уже отказался от ребенка и ответственности, – спокойно добавила Вера, – поэтому, действительно, разницы нет.

Курица вдруг стала безвкусной, как переваренный кальмар.

– Да? Какие вы умницы, – начал закипать Марк – Так-то есть еще и финансовая сторона вопроса. Кто он вообще такой?

Яна бросила вилку и вышла из-за стола.

– Зачем ты так? – мягко сказала Марку Вера. – Разумеется, мы уже все обсудили и проговорили. Там случайная история.

– Случайная?! Обсудили?! А мне сказать – язык отсохнет? Зачем вообще тогда начали этот разговор? Матери она сказала?

– Нет, боится.

– И правильно делает, – заметил Марк и вспомнил странное выражение, которое поселилось на мамином лице после похорон отца. Лучше бы ей пока действительно ничего не говорить.

– Между прочим, мне почти девятнадцать! – закричала Яна из комнаты, так и не появившись. – Я – взрослый человек!

– У взрослого человека ноги сломаются, если он за стол вернется? – заорал Марк в ответ. Любаша захихикала, Костик застонал и принялся монотонно стучать ложкой по тарелке.

Вера автоматически, не меняя позы и выражения лица, взяла Костика на руки и стала качать. Лечение сына отнимало у них все время и деньги, а ведь это было даже не лечением в привычном смысле этого слова – так, блуждание наугад, без надежд и гарантий.

– Она ведь правда уже взрослая, Марк, – тихо сказала Вера, продолжая раскачиваться с ребенком. Тот затих. – Она справится, может, остепенится. Материнство пойдет ей на пользу. Втроем с мамой им дома места хватит. Яна возьмет академ. Мы поможем. Надо помогать близким. Нам же помогли в свое время. Теперь наш черед отдавать.

Верин голос и мягкие движения всегда успокаивали Марка. Он отрезал себе кусочек курицы и медленно положил в рот. Мясо было жестким, но у него снова появился вкус.

– Ребенка придется воспитывать нам, ты ведь понимаешь? Янка скинет его на нас. Мама вряд ли сможет помогать с малышом. Значит, это будем делать мы. Вернее, ты. У меня работа, у Любы – учеба. У Янки – своя жизнь.

– А у меня – все вы, – просто сказала Вера.

Это тихое признание было выше его сил. Марк вытер руки, встал и пошел искать Яну. Та предсказуемо курила на балконе в их спальне.

– Не трать время, – бросила она, не оборачиваясь, – все решено.

– А я ничего и не сказал.

Из приоткрытой ставни, куда высовывалась Яна, веяло вечерней прохладой и противным табаком.

– Я и сама сначала думала все решить по-другому, – сказала сестра, – но проворонила время. Видишь, даже тут села в лужу.

– Справишься? Или продолжишь сидеть в луже?

– А куда мне деваться? Вообще, я люблю детей…

– Матери я сам скажу.

– Ага.

– А тебе нужно думать, что делать дальше…

– Брошу универ, он меня бесит.

– Глупо. Нужно взять академ…

Марк хотел было завести заумную речь, но понял, что сестра его не слушает. Поздний ребенок всегда избалованный. Всегда легкомысленный. Слишком много взрослых вокруг, слишком много внимания…

– Бросить курить для начала, – разозлился Марк, выдернул из Яниных губ сигарету и тут же понял, что ее некуда девать. – Вот ты даже о пепельнице заранее подумать не можешь, какой тебе ребенок…

– Да я почти бросила, – отмахнулась от него Яна, – и, вообще, все решила. Буду ногти делать на дому.

– Ты умеешь делать ногти?

– Нет конечно. Вера сказала, что вы дадите денег на учебу, в первый год она поможет с ребенком. Все по-честному: я тоже помогаю с Костиком, буду возить его на всякие реабилитации и…

Конечно, это ерунда: непутевая сестра была последней, кому Марк бы всерьез доверил ребенка. Нет, ребенка, может быть, и доверил бы, но Костика… В его голове замелькали цифры: Янина учеба, детские врачи, потому что дети всегда болеют. Проходной двор из клиенток, пыль и вонючие лаки в родительской квартире. Исключено. Значит, придется снимать помещение. Еще деньги.

– …если родится девочка, назову ее Надей, – продолжала Яна, – для полного комплекта, чтобы были и Вера, и Любовь, и Надежда. Забавно, да? А если мальчик, то я еще не решила…

Впервые за долгое время Марку захотелось выпить.

⁂

– У нее все получится, – уверяла Вера Марка поздно вечером, когда они уже лежали в постели и смотрели на потолок, по которому изламывались полосы от света фар за окном.

– С нашей помощью – конечно. А кто поможет нам?

– Мы сами и поможем.

– Ага. Верно. Но учитывай, что мы согласились на третьего ребенка. Даже на четвертого, вместе с самой Янкой. А у нас ведь Костик. Ты узнавала, сколько стоит реабилитация в том центре?.. Да дело даже не в этом. Время быстро пролетит. Люба пойдет в старшую школу, поступление… Костик вообще неизвестно, сможет учиться в школе или нет, если диагноз…

– Почему ты всегда говоришь «диагноз»? – прервала его Вера.

– Что?

– Ты говоришь «диагноз», но никогда его не называешь. Марк, наш сын – аутист. Мы – ты и я – очень стараемся и будем стараться дальше, и Костик обязательно пойдет в школу. Может быть, чуть позже, чем его одногодки. Это нормально. Но от того, что ты не говоришь это слово вслух, оно никуда не денется.

– Я просто не могу сказать его вслух, – почти шепотом признался Марк, – не получается. Когда молчишь – будто бы его и нет…

– Но он же есть.

– Есть.

Они помолчали. Свет от фар продолжал складываться в чудные узоры, а потом разламываться, распадаться, как башенка из кубиков Костика.

– Понимаешь, – начал Марк, – мне ведь раньше хотелось совсем другого… Но потом я послушался отца и много лет был уверен, что поступил правильно. Я и сейчас уверен. Но мне всегда казалось, что если много трудиться, то обязательно получишь то, что хочешь. Выходит, я мало старался?

– А чего ты хотел?

– Чтобы у нас все было хорошо.

– Но ведь у нас и так все хорошо, разве нет? Марк, ты очень старался. И у тебя все получилось. И дальше будет получаться. А я буду рядом. И я хочу, чтоб ты знал: даже если я выгляжу усталой или измученной, я очень-очень счастлива. И не хотела бы ничего менять в этой жизни, ничего исправлять. Все, что было, – правильно.

– А помнишь ту золу в камине на даче?

– Это же было тысячу лет назад…

Тысячу лет назад Марку казалось, что он мечтал создавать истории. Но что, если на самом деле ему хотелось просто создавать? Тогда все получилось. Он создал неплохую карьеру. Хорошую семью. Прекрасных детей.

– Я тоже счастлив, – сказал Марк и сжал Верину руку под одеялом. Даже в темноте он почувствовал, как она улыбнулась.

– Почему тогда ты вспомнил про золу? Из-за пьесы? Ты… ты хотел бы ее дописать?

– Не знаю, – честно ответил Марк, – наверное, я ее уже перерос.

– Но ты можешь написать новую.

– Могу. Но, кажется, пока не хочу.

– Давай летом снимем маленький домик на море, – зашептала Вера и повернулась к нему, – может быть, в Геленджике. Костику будет полезно. Да и Любаше тоже. У тебя же накопилось так много отпускных дней…

Она шептала что-то еще и прижималась, и Марк чувствовал, как жарко становилось под одеялом, но комната вдруг пришла в движение, и его снова понесло вперед.

Глава 9

Разрушить можно даже самое дорогое

Сначала была Оля.

Они работали в одной компании, но если бы не новогодний корпоратив, то вряд ли бы заметили друг друга. Их разделяло три этажа и семнадцать лет, потому что Марку уже стукнуло сорок, а Оле было двадцать три.

На корпоративе Марк перебрал, что случалось с ним в последние пару лет все чаще и чаще. Оля не пила и вызвалась везти его до дома вместо опаздывающего из-за новогодней суматохи таксиста. В ее