Антикварная лавка утерянных судеб. Что если у тебя появится шанс прожить жизнь заново? - Алекс Савицкий

На самом деле, последние полгода Марина предлагала самые разные варианты, от проживания на ее территории до съема или даже покупки совместной квартиры. Вслух не проговаривалось, но очевидно, что для этого Марк должен был бросить семью.

– Я никуда не ухожу, – повторил он, – это… Мне нужно переключиться, понимаешь?

– Нет. Если тебе нужно переключиться, то ты уходишь и там переключаешься. Точка. Ты же морочишь ей голову! А если уйдешь, то что ей…

– Поэтому я и не хочу уходить. Но и оставаться мне трудно!

– Не ори.

– Мне сорок пять лет. Молодость позади. Зрелость вот-вот – тоже. Я ничего не видел в жизни. Ничего не попробовал…

– Ну, сейчас-то напробуешься, – пробормотала Яна и стала судорожно набирать что-то в телефоне.

– Я только работал, работал, работал. Я и сам не заметил, как стал неудачником. Ведь мечтал-то я совсем о другом. Думал, смогу…

– Подожди, ты о театре, что ли? Даже я знаю о театре. Меня еще не было, а Марик уже мечтал о театре. Но ты же сам всегда благодарил родаков, что они вправили тебе мозги?

– Да. Да! И сейчас благодарю. Они ни при чем. Это я почему-то решил, что у меня получится успеть и там, и там. И сдался на самом старте. Да что ты там пишешь?!

– Вызываю такси, идиот. Поужинаю дома. Я просто хотела сказать тебе, что срок аренды заканчивается и теперь я буду арендовать другой кабинет в другом месте. Сама. Как договаривались.

«Вот и она не оценила моих усилий», – подумал Марк, вспомнив о суммах, которые в общей сложности потратил на Яну только за последние пять лет. Вроде бы и неправильно считать – она же сестра, а почему бы и не посчитать, раз уж он кругом виноват.

– Остановишь за перекрестком.

– Хорошо. Скажешь Вере?

Яна закрыла глаза.

– Не буду я ничего говорить. Пока. Но… Я тебя не понимаю.

– Я и сам себя не понимаю.

– Почему ты решил, что ты неудачник? – тихо проговорила Яна. – У тебя нормальная семья. Вы вытянули Костика. Любка – красотка. Вера тоже. Ты работаешь, ты – начальник. Ты столько всего для всех сделал. Кто тебе внушил, что ты неудачник?

Ответить Марку было нечего. Он остановился там, где просила Яна, и включил аварийку. Телефон снова завибрировал: сообщения от Веры и Марины пришли одно за другим. Марк подумал о бутылках, которые ждали его в морозилках. Дома – ром, у Марины – виски. Больше всего на свете ему сейчас хотелось выпить, и уже неважно где.

– И давно это у тебя? – спросила сестра уже на выходе из машины.

– Больше трех лет, – сказал Марк, и ему самому стало от себя противно, а выпить захотелось еще сильнее.

– Ну ты и мудак.

Яна от души хлопнула дверью. Марк поехал вперед. Замелькали лица: заплаканное – Веры, с поджатыми губами – Марины. Большой чемодан у двери. Он ушел от Веры? Вера ушла от него? Маленькая Любаша кричала: «Па-па!» – и выдергивала шнур. Мечты гасли на черном экране. Оля говорила про экологию. Марина сказала, что если они поженятся, то она возьмет его фамилию. Вера просила купить темно-синий костюм в полоску на премьеру.

Премьеры никогда не будет, Вера.

Марка снова несло на траволаторе назад.

⁂

В этот раз он все-таки приложился затылком об дверь. От удара та распахнулась, и Марка выкинуло назад в лавку. Сердце стучало так, будто он только что пробежал стометровку.

Стометровку длиною в двадцать лет.

Эта жизнь показалась ему еще хуже первой. О чем он мечтал на самом деле? О театре? О Вере? Он сломал обе мечты.

– Эй, Виктор! – заорал Марк. – Я больше не пойду ни в какую дверь!

Ему никто не ответил. Кот Зевс растянулся на полу и старательно вылизывал шерстку.

– Я никуда больше не пойду, – тихо сказал ему Марк, – все стало только хуже. Я все разрушил. Я сам все разрушил.

«Разрушить можно даже самое дорогое», – услышал он голос Виктора в своей голове.

– Лучше тогда пусть все будет так, как есть сейчас. Пусть я буду один, но хотя бы не причиню никому зла…

– Кроме себя, – мурлыкнул Зевс и потянулся.

– Наверное, я этого заслуживаю.

«Никто не заслуживает отчаяния. Никто не заслуживает одиночества. Попробуй еще. Всегда пробуй. Всегда иди вперед, не бойся препятствий».

У последней двери над надписью «Шаг назад» зажегся фонарь. Вкусно запахло кофе. Марк вспомнил, как после развода с Мариной – настоящей Мариной – он чуть было не влез в бизнес-авантюру на пару с приятелем, но вовремя испугался. А может, стоило попробовать? Может, нужно было быть смелее?

Может, соль только что пережитой истории была в том, что творчество – это не обязательно пьесы, романы или картины? Творчество – это созидание. Создать можно семью, детей. В этот раз у него почти получилось, вернее, получилось, если бы он сам все не сломал.

Но можно создавать и дела. Бизнес. А что, если его предназначение в этом?

Зевс закончил с умыванием и перевернулся на спину, игриво подняв лапки вверх и словно приглашая рискнуть.

«В последний раз, – подумал Марк, – в конце концов, все это, скорее всего, просто сон. И Виктор, и кот, и чертова лавка с дверями. Когда рисковать, если не во сне?»

Он открыл дверь, сделал шаг и вдруг провалился вниз.

Действие четвертое. Шаг назад

Глава 10

Обратная сторона развода

Падение было быстрым – не дольше прыжка с гаражных крыш, по которым он бегал в детстве с другими мальчишками. А вот приземление подкачало, словно Марка раскрутили на центрифуге для космонавтов и выбросили прочь.

Он поморщился и открыл глаза. Улицу обволакивал прохладный, чуть сырой осенний воздух. Огромный циферблат на универмаге «Радость», который сохранился еще с советских времен, показывал одиннадцать часов.

«Радость», «Радость»… Конечно, Марк знал это место: Кировский ЗАГС недалеко от исторического центра города. Возле дурацкой скульптуры новобрачных – нелепого жениха с огромными лапищами и невесты с удивленным лицом – стояла Марина и пила кофе из бумажного стаканчика.

– Пойдем куда-нибудь поедим, – сказала она, – а то у меня от этого вонючего эспрессо сейчас изжога начнется. Почему ты меня не остановил, когда я его покупала?

– Мы только что развелись, Марина, – устало напомнил Марк.

– Правда? А я уже забыла, – иронично бросила она, и Марк теперь точно узнал эту женщину, с которой, если быть честным, прожил не самые плохие пять лет.

Он еще не до конца «заземлился» в эту реальность и мог смотреть немного свысока. Пока все без фантазий: в жизни, в которой Марк получил письмо Веры и попал в антикварную лавку, он точно так же когда-то стоял с Мариной возле ЗАГСа и беззлобно, почти по-стариковски, перегавкивался о бытовых вопросах.

Марина была красивой, пожалуй, самой красивой из женщин Марка. А еще умной, острой на язык, бесстрашной, уверенной в себе. Как Грейс Келли с хищностью, выкрученной на максималку. Как хирург, делавший филигранные швы, но давно переставший видеть в пациентах живых людей.

Отчасти Марку было жаль с ней расставаться. Но даже если закрыть глаза на усталость и скандалы последних лет, они всегда были слишком далекими друг от друга. Как детальки от разных пазлов: складывай не складывай, а держаться не будут. Удивительно, что они вообще решили жить вместе, да еще и поженились. Финал оказался предсказуемым: когда шторм первых страстей утих, на берегу оказались две противоположности без единой точки соприкосновения.

Они пошли в ближайший ресторан – слишком пафосный для их города и все равно слишком простой для Марины.

– И что теперь делать? Вроде бы все нормально, а на душе – пустота, – задумчиво проговорил Марк, глядя в окно, за которым улица плавно сменяла утро на день.

– Скрэмбл с запеченным перцем и капучино на миндальном для меня, – чеканила заказ Марина, – тосты с лососем и авокадо, бенедикт и большой американо.

– Кофе сразу, – добавили они хором.

– К сожалению, овощи гриль в меню завтраков не включены, – прощебетала официантка.

Глупо. С Мариной этот номер не пройдет.

– Так пусть включается, – отрезала та, демонстративно отвернулась и обратилась к Марку:

– Какая пустота? Разве