Антикварная лавка утерянных судеб. Что если у тебя появится шанс прожить жизнь заново? - Алекс Савицкий

В платье до колен и сережках-звездочках Вера казалась совсем девчонкой. Она сидела за своим любимым столиком у окна и пила кофе с фирменным эклером, который повара пекли по ее рецепту.

Весь концепт Марк с Верой разработали вместе, Вадим смог отстоять только акцент на кофе и студенческие закуски, роль которых и исполнили эклеры. Сладкие – для мам с детьми из соседнего ЖК, с мясом и морепродуктами – для оголодавших учащихся. На общем собрании кафе так и назвали – «Мокко и эклер». Меню, предложенное Марком, Вера максимально упростила и сократила, но все равно в «Эклере» можно было сытно позавтракать салатами, пообедать супчиками и простым горячим. В конце концов, решено было оформить Веру как управляющую на полставки. Она контролировала работу кухни и участвовала в обсуждении дальнейшей стратегии, которая все еще была довольно зыбкой.

Вадим уволился с работы почти сразу, Марк решился только месяц назад, когда понял, что не справляется с работой на два фронта. Предсказуемо, но проблем оказалось гораздо больше, чем виделось на бумаге, да еще и там, где не ждали. Но в целом Марк был доволен стартом. Поддержка Веры, как и раньше, придавала ему сил.

– Да, вроде бы у нас получается, – сказал он и присел к Вере за столик. Они запустились сразу после Нового года, но к концу весны гостей по будням до сих пор было немного, пусть и с хорошими отзывами. Предстояло еще много вложений: в рекламу, медиа, словом, в те сферы, на которые денег всегда особенно жалко.

– Нужно подумать над тортами и пирогами на заказ, – напомнила ему Вера, управившись с эклером, – скоро лето. Когда тепло, люди чаще отмечают всякие праздники и ленятся готовить. Опять же, с пирогом можно поехать на пикник, еще куда-нибудь. Все лучше, чем сам знаешь что.

На соседней улице был филиал известного фастфуд-ресторана, который перетягивал на себя бо́льшую часть голодных студентов. Вадим считал, что «пока». Марк думал, что надо больше развиваться в семейном направлении и забить на студентов как на бесперспективный поток гостей.

– Если я сильно напираю, ты говори, – продолжила Вера, – это ведь ваш с Вадей бизнес. Но у меня правда много идей, я ведь столько лет фантазировала, как бы все сделала в своем кафе.

– Похоже на то, что ты представляла?

Вера улыбнулась и загадочно покачала головой. За окном цвели яблони, и ветер гнал по асфальту белые лепестки. Марк смотрел на них и понимал, что снова чувствует себя живым – не унылой функцией в костюме, а человеком, который видит, слышит, ощущает и пропускает этот мир через себя. Почему? Потому что ушел с работы? Создал что-то с нуля?

Или потому, что рядом Вера?

– Почему ты тогда уехала? – вдруг тихо спросил он. Марк никогда не ломал голову над этим вопросом, но, только его задав, понял, что все эти долгие двадцать лет тот жил в его голове.

Вера долго молчала, не поднимая взгляд от пустой чашки.

– Мне тогда только исполнился двадцать один год, – наконец сказала она, – я была идеалисткой. Сейчас я бы не уехала.

⁂

В его квартире Вера смотрелась так, словно была там всегда.

– Я сошла с ума, – только и говорила она и нервно смеялась.

Сумасшествие длилось второй день. Они вылезали из постели только чтобы поесть. Периодически Вера выходила на балкон, чтобы ответить на голосовые мужа и детей. Ее растерянное выражение лица после этих разговоров снималось только поцелуями. Вера разрешала себя целовать и целовала сама, а потом все начиналось по новой.

Марк и сам понимал, что это сумасшествие. Вера замужем. У Веры дети. У Марка – кафе на пару с другом, которое вот-вот должно выйти в ноль, но все никак не выходит. Накопления заканчиваются. По сути, за последний год эта квартира и машина – все, что осталось от былого лоска.

Но дело даже не в этом. Для них обоих совершенно неприемлем вариант короткой интрижки – не такие они люди, чтобы переспать и забыть или поддерживать ничем не обязывающую связь пару раз в неделю. Все серьезно, хотя вчера вечером они просто закрывали кафе и болтали о доработках в меню. Все серьезно, хотя они просто почему-то стали целоваться и оказались у Марка дома.

Все серьезно, потому что они – половинки одного целого. Двадцать лет назад они были слишком юны, чтобы это понять. Казалось, что вся жизнь впереди и все как-то само переиграется.

– Я думала, что тогда ты меня остановишь, – прошептала Вера месяц назад в кафе. Уже в тот день они чуть не сорвались, но внезапно в «Эклер» завалилась шумная компания молодых мамочек с малышами, колясками и тявкающими собачками. Марк даже не успел сказать: «А я думал, что ты не уедешь. Я думал, что все это дурацкая шутка и поезд уедет без тебя».

Жизнь ничего не переиграла. Марк давно понял, что она никогда не дает второго шанса и «не успел» равно «потерял». И сейчас у них не второй шанс, а новая полноценная попытка. Они теперь другие: старше, мудрее, каждый со своими потерями и приобретениями. У Марка больше потерь, но теперь это неважно. Он нашел главное – Веру, и больше ее не отпустит.

Ее адюльтер остался незамеченным для семьи: муж был в командировке, а дети – в летних лагерях. Правда, Вера то и дело подскакивала, переживая о консьержке, которая могла заметить, что та не пришла домой ночевать, или о том, что завтра придется идти на работу в той же одежде.

– А ты не ходи. Ты забыла: я твой начальник. Я разрешаю тебе прогулять, – улыбался ей в ухо Марк.

– Как я могла забыть! Я изменила мужу, переспала с бывшим и начальником. И все в один день. Настоящее комбо.

Звучало как ироничная шутка, но у Веры было такое странное выражение лица, что Марк не понял, иронизировала она или нет. И, не желая разбираться, он снова ее обнимал и увлекал в постель со скомканным одеялом.

– Я сошел с ума, – бормотал он.

– Так ты или я?

– Мы оба…

И по ее короткому выдоху он понимал, что теперь она точно улыбается.

⁂

– Мне кажется, что все эти годы я даже не жила, – тихо говорила Вера. Они снова были у него, но лежали на этот раз на полу. Сил оставалось разве что смотреть в потолок.

– Ты несчастлива с мужем?

– Еще полгода назад я считала, что очень счастлива. Он прекрасный человек, понимаешь? И он любит меня. И я, наверное…

– Но ты здесь, со мной.

– Да. – Вера перевернулась на живот и приподнялась на локтях, заглянув ему в глаза. – И это совсем другое. С тобой все по-другому. Я люблю мужа, правда. Но как то, что нельзя не любить. Как жизнь, как маму… блин, дурацкое сравнение. Но к тебе я тянусь как… к тебе, понимаешь? Словно ты – это все, что мне нужно.

«Она нарочно не сказала “но тебя я люблю как тебя”, хотя тут явно просилась эта фраза, – быстро подумал Марк. – Впрочем, мы же не подростки, чтобы бросаться этими “люблю” направо и налево».

– А я был несчастлив. С того самого дня, как ты уехала, я был абсолютно, беспросветно несчастлив.

– Ну ты же был женат. Тебя ведь не заставляли жениться?

– Нет, конечно. Но это было больше про комфорт. Наверное, мы оба боялись одиночества.

Вера погладила его по груди.

– Что теперь будет? – прошептала она. – Я чувствую себя просто ужасно. Мне так хорошо с тобой и так плохо, когда остаюсь одна. Я… я – изменщица. Никогда не думала, что опущусь до такого.

«Опущусь» неприятно ударило по ушам, и Марк автоматически посмотрел на часы – уже три. Для всех в кафе они с Верой уехали смотреть новую печь. Нужно было возвращаться, пока их отсутствие не начало казаться подозрительным (по крайней мере, для Вадима, который как-то странно посматривал на Марка в последнее время), но, черт возьми, как же было хорошо и как хотелось остаться.

– Уходи от мужа, – сказал Марк, взяв ее за плечи, – переезжай ко мне. Квартира большая, вам с ребятами хватит места.

– Марк, ну как ты себе это представляешь?..

Конечно, Марк представлял это слабо. Из детей он познакомился только с Костиком: Вера частенько заходила с ним перекусить в свободное от работы время. Дочка была