Антикварная лавка утерянных судеб. Что если у тебя появится шанс прожить жизнь заново? - Алекс Савицкий

Марк не планировал поправлять здоровье с Мариной и ничего не ответил. Он чувствовал: в этот раз все будет по-другому. От слова «измена» уже не отвертеться. Ему хотелось встать и уйти, но он оставался, а траволатор тащил его вперед.

⁂

У Марины нежная, как у девочки, кожа и игривый красный педикюр. К приходу Марка она всегда надевала кружевное белье и наносила капельку парфюма в ямку между ключицами. В ее квартире не пахло едой: Марина заказывала ее из ресторанов, потому что не любила готовку и запах раскаленного масла.

Марина была не такой, как Вера, особенно как Вера сегодняшняя, и Марку это нравилось. Их связь быстро вышла за пределы делового соглашения о здоровом сексе. Марк видел, что Марина старается ему понравиться, старается вклиниться в его жизнь, и это было приятно. Дома в его жизнь уже давно никто не вклинивался: у Любы свои дела, у Веры и Кости – свои. Задача Марка – за все платить.

– Почему ты до сих пор не директор? – спросила как-то Марина, когда он уже уходил.

– Я начальник отдела, – пожал плечами Марк, – все должности выше потребуют больше времени. Ты же знаешь, что у меня семья. Вере тяжело все тянуть одной.

– Но ведь и денег будет больше. А все Верины тяжести решаются няней. Тебе пятый десяток, Марк. Ты заслуживаешь большего.

«А ведь в чем-то она права», – подумал Марк, когда пришел домой.

– Ты бы хотела, чтобы я был директором? – спросил он у Веры.

– Нет! – крикнула она из другой комнаты, не выключая пылесос. – Ты и так живешь на своей работе. Нам всего хватает. Тебя хотят повысить?

– Просто спросил.

– Ну и хорошо. Сходи выкинь мусор, пожалуйста.

⁂

– Пьесу? Ну ты даешь! Почему же ты ее так и не написал?

– Времени не было. Ты же знаешь…

– Да знаю я, знаю. Только, Марк, тебе не кажется, что тебя немного поимели?

– Нет. С чего бы мне так казалось?

– А с того, что ни у кого в твоей семьей и мысли не было, чтобы тебя нормально поддержать. Все только подкидывали тебе новые задачки.

– Готово, – прервал он Марину.

За выходные, что Вера с Костей и Надей провели за городом, а Люба проболталась со своим парнем, Марк собрал для Марины два новых стеллажа и перевесил полки на кухне. Имели его скорее здесь: тут почини, там помоги, но помогать Марине было приятно. Вера за годы семейной жизни, пока Марк пропадал на работе, научилась делать все сама: и гвозди забивать, и стеллажи собирать. Марина же ничего не умела, но в ее неумении Марк чувствовал себя мужчиной, силачом, мастером. Приятное ощущение. Особенно когда тебя по-взрослому целуют в благодарность, а не чмокают, как это стала делать со временем Вера.

– Пригласи меня в театр, если ты его так любишь, – попросила Марина. – Я надену красивое платье. Мы хорошо смотримся вместе.

– Марин, я же женат.

– А разве женатые мужчины собирают мебель другим женщинам?..

⁂

– Проблемы на работе? – спросила Вера, присаживаясь за стол. Дети уже легли спать, и Марк сидел с телефоном на кухне, не включая свет. На столе стояла початая бутылка виски.

– Нет, с чего ты взяла?

– Ты стал чаще пить. Вообще-то ты пьешь каждый вечер.

– Не каждый.

– Может, и не каждый… Марк, что-то случилось?

Виски в бутылке было примерно по нижнему краю этикетки. Когда он ее купил – на прошлой неделе или в понедельник? Сколько выпил за этот вечер – два или три стакана?

В привычной обстановке их квартиры теперь все было не то: не те запахи, не те звуки. Возвращаясь домой от Марины, он всегда чувствовал глухую злость, зудящую, как кожа после комариного укуса. Его раздражал запах котлет и звуки дурацких роликов, которые смотрела Люба. Доставали вопросы Костика. Бесила Вера, сыпавшая дежурными фразами («Ты голодный?», «Почему так долго?», «Садись за стол»). Марку эти фразы напоминали клей, который должен был их всех склеивать, но только пачкал руки. Неужели она не видела стену, что выросла между ними? Не слышала, каким отстраненным стал его голос?

«А может быть, она все видит и слышит? Может быть, она догадывается, но не подает вида? – почти с ужасом думал Марк. – Что тогда?»

Парадокс, но боялся он не разоблачения, а разрушения того самого мирка, в котором его все раздражало.

После прилива злости на Марка накатывали стыд и угрызения совести. Вера была лучшим, что случилось в его жизни. Вера подарила ему прекрасных детей. Вера не заслужила такого отношения. Он все разрушил. Неблагодарная скотина.

Алкоголь притуплял всю эту бурю чувств, снимал зуд, убавлял звук. Марк оказывался в комфортном пузыре, без чувств и почти без мыслей. И снова парадокс: маленькая доза приносила облегчение, а чуть переберешь – и чувства выкручивались на максимум. Остановиться же на одном стакане получалось не всегда.

Был еще и третий парадокс: у Марины ему не становилось легче. Да, в ее доме, пахнущем только самой Мариной, было куда комфортнее. Да, его влекла эта женщина, влекла намного сильнее жены. Но Марина, в отличие от Веры, не несла спокойствия.

Рядом с Мариной Марк ощущал себя выжатой тряпкой, выпотрошенной курицей. Или цилиндром, из которого фокусник под улюлюканье толпы вытягивает платки и кроликов. Правда, Марина работала тоньше: подсвечивала горечь, раскручивала сомнения, вытаскивала страхи.

– С маленьким ребенком в тридцатиметровой хрущевке пьесу не напишешь, – рассказывал ей Марк, – и нужно было работать. Я работал почти без выходных. И без отпуска.

– И что в итоге? Дочь выросла. Оценила она твои усилия? Наверное, спасибо говорит каждый день?

– Да ничего она не говорит.

– Дети никогда не ценят вложенных в них времени и сил. И не только дети, кстати. Так жалко, что ты растратил себя на ерунду!

– Это не ерунда. Это моя семья.

– Извини. Но подумай, что положил на весы ты и что – они. Кто старался больше? А кто что получил в итоге?

Марина умела сказать все, обходясь общими фразами. В этом коротком разговоре Марк явно слышал: «Тебя обманули. Тебе недодали. Да, Вере было тяжело, но она занималась детьми и домом. От тебя дом и дети тоже никуда не уходили, но ты еще и пахал как лошадь. Тебе не дали писать. Не дали реализоваться. Задушили. Задавили».

– А самое главное, что все твои амбиции все равно остались не у дел.

«Потому что Вера всегда отговаривала меня от карьерной гонки. Говорила, что нам хватает, что выкрутимся. Просила оставлять время для отдыха и пьесы, но я все равно не отдыхал и не писал».

– С тобой бы я, конечно, стал президентом, – пытался отшучиваться Марк.

– Кто знает, кто знает…

В квартире Марины Марк испытывал те же злость, стыд и горечь, что и дома. Со временем он стал выпивать и у нее, ссылаясь то на усталость, то на аперитив к ужину. Со стаканом Маринины фокусы не так бередили душу.

– Так что случилось? – Вера по-прежнему сидела перед ним за столом. – Я волнуюсь за тебя, Марк. Что-то не так?

«Да все не так».

– Все нормально. – Он хотел было положить руку на ее ладонь, но почему-то положил рядом. – Иди ложись спать, я скоро приду.

⁂

– Там тебе сообщение прислали, – сказала Яна, как-то странно глядя перед собой.

Вот же черт – он оставил в машине телефон, пока расплачивался на заправке, да еще и экраном вверх. Сестра сидела на пассажирском сидении и могла что-то увидеть. Марк поспешно, пожалуй, слишком поспешно схватил телефон. Сообщение было, конечно, от Марины.

– Видела?

– Только начало, – попыталась спокойно ответить Яна, но тут же взорвалась – Ты бабу себе нашел?!

Марк выехал с заправки. Звук поворотников его всегда успокаивал, а то, что успокаивает, может еще и придать сил. Он попробовал сменить тему:

– Куда поедем? Можем поужинать в «Башне». Зачем ты хотела встретиться?

– Ты издеваешься?

Он помолчал.

– Да, у меня кое-кто есть. Ничего особенного, временные трудности. – При этих словах он мысленно поежился и представил, как одновременно предает и Веру, и Марину.

– Как ты можешь так поступать с Верой? – возмутилась Яна. – Она возится с вами со всеми с утра до вечера. Она любит тебя! Она бросила работу, чтобы…