Антикварная лавка утерянных судеб. Что если у тебя появится шанс прожить жизнь заново? - Алекс Савицкий

– Почему я от других людей узнаю, что ты продал квартиру и живешь в какой-то халупе? – без обиняков начала Яна. Они встретились в том самом фастфуде, который переманивал вадимовских студентов на темную сторону.

– Ты бы могла узнать это от меня, если бы иногда звонила, – резанул в ответ Марк, но тут же осекся – получилось как-то глупо, как-то по-Марининому.

– Справедливо. Ты злишься, я понимаю. Наверное, я поступила некрасиво. Ты мне очень помог тогда, но буквально задушил своей заботой. Я не знала, как мне реагировать…

– Поэтому просто исчезла.

– Да. – Яна отпила кофе и принялась разглядывать стаканчик, чтобы не встретиться глазами с братом. – Наверное, мне хотелось почувствовать себя большой, а не девочкой, которую все опекают. Которой даже ребенка нельзя доверить.

– Я просто хотел, чтобы ты отдохнула. – Марк вдруг понял, что у него больше нет сил со всеми ссориться и всех терять. Кроме сестры, у него никого не осталось. – Мне это было даже в радость: кататься с Надюшкой, петь ей песни.

– Тогда почему ты обвинил в своем разводе меня? Сам подумай: я ничего не просила, а оказалась со всех сторон виноватая.

– Я был не прав.

А ведь с Верой он пытался провернуть то же самое: задушить заботой, игнорируя ее собственные чувства.

– Я тоже была не права. – Яна отставила наконец свой стаканчик и посмотрела на Марка.

«Совсем взрослая», – почему-то с грустью подумал он.

– Заметано. Так почему ты решила встретиться?

– Ну, мне сказали, что мой брат живет чуть ли не под мостом.

– Это не так.

– Вижу, но такое чувство, что ты в заднице, Марк. Ты правда считаешь, что кафе стоит твоего переезда?

– Ты же там даже не была. Стоит. Вот увидишь. Открытие через месяц, приезжайте с мужем и Надей.

– Приедем. Надя хочет тебя увидеть. Ты же все-таки ее рыцарь… как там говорится? Без страха и упрека.

– Ну, упреков у меня хватает, – улыбнулся Марк, и Яна улыбнулась в ответ.

⁂

Открытие третьего филиала «Мокко и эклера» с лаконичным названием «Мокко и Ко» совпало с его днем рождения.

– Вы – мой лучший подарок, – сказал Марк перед вечеринкой, задувая свечу на тортике от коллектива, и все захлопали.

Кофе-пати стали настоящим движком всей молодежной тусовки города и смогли вытянуть не только «Эклер», но и дать жизнь двум его младшим братьям. Первое кафе так и осталось тусовочным местом, во втором филиале был акцент на фьюжн-блюда и даже эксперименты с молекулярной кухней, а в третьем Марк планировал вернуться к семейному формату.

Пару месяцев назад он купил просторную квартиру в том самом ЖК, где когда-то жила Вера, напротив «Эклера». Кроме светлой кухни, уютных спальни и гостиной, в ней была большая комната для гостей, чтобы Яна с семьей могли приезжать на праздники.

Марк вставал в семь и выходил на неспешную прогулку по району – ходить ему нравилось больше, чем бегать. Иногда он думал, что Вера могла гулять теми же дорогами, видеть те же деревья и кусочек неба. Но все же подобные мазохистские настроения были редкостью – Вера осталась в прошлом. На этот раз окончательно, как бы грустно это ни звучало.

После прогулки он принимал душ, завтракал и целый день решал вопросы, связанные с кафе. У него было три управляющих, но огромный пул работы он до сих пор делал сам. Не потому, что те не справлялись, а потому, что в бездействии он чувствовал себя особенно одиноким.

Вечером он ужинал в кафе, обязательно в своих, где каждая чашка, каждая свечка на столе шептали: «У тебя все получилось, Марк. Ты победил».

– Вам как обычно, Марк Александрович? – учтиво спрашивали официанты, и он учтиво им кивал.

Его устраивало «как обычно», потому что, по большому счету, ему было все равно, что есть. Марк проделал большой путь, но снова оказался в исходной точке, с пустотой и съедающей его грусть-тоской. Создал с нуля целую историю, но остался в ней единственным действующим персонажем.

Успех не всегда приносит удовлетворение.

⁂

– Вам как обычно, Марк Александрович?

Сегодня он ужинал в «Мокко и Ко». Несмотря на относительно поздний час, в нем было шумно: бегали дети, громко смеялись их мамы. Марк поглядывал на этот балаган и довольно улыбался.

Дети кричали: «Ты победил, Марк!» – а мамы им вторили: «Ты был прав, Марк!»

Напротив его столика висело большое зеркало. В нем отражался приятный мужчина в дорогом костюме и с благородной сединой на висках. Внезапно зеркало пошло рябью, и Марк увидел позади себя другую фигуру: молодого парня, только-только окончившего школу. Кажется, он пошел наперекор всему миру, но в итоге проиграл. Молодой парень сменился парнем постарше – тот смог спасти свою любовь, но не сумел сохранить. Потом зеркало потемнело и отразило другого мужчину: растерянного, злого, бесконечно одинокого. Он бродил по антикварной лавке, пил кофе из сервиза «Черный принц» и чесал пузико коту с длинными ушами.

Расстояние между Марком и зеркалом стремительно сокращалось. Мужчина из отражения тянул к нему руки.

«Так ведь это все ненастоящее!» – успел подумать Марк то ли со страхом, то ли с облегчением. Потом его подбросило от удара, а зеркало рассыпалось на множество осколков, полетевших вниз. Марк полетел вместе с ними.

Действие пятое. Новая жизнь

Глава 13

Прощание с лавкой

Марк летел вниз, превратившись в осколок самого себя.

– Что это было?! – кричал он в темноту.

– Твоя жизнь, – отвечал голос Виктора.

Падение прекратилось, и теперь Марк снова ехал на траволаторе. Он видел сотни версий себя: Марк-студент, Марк-логист, Марк-драматург, Марк-чей-то-муж, Марк-еще-кто-то-там. Они кометами мелькали вокруг него, расчерчивая пространство следами от своих хвостов.

– Да что ж это такое?!

– Однажды я понял, что людям бесполезно объяснять, – ответил Виктор. Марк обернулся: старик стоял сразу за ним все в том же твидовом пиджаке. – Люди вообще не умеют слушать. Им нужно все показывать, давать ощутить все на собственной шкуре. Так в моей лавке и появился зал с дверьми.

– Кто ты такой? – в очередной раз спросил Марк.

– Я же говорил: просто коллекционер, владелец лавки.

– Еще ты говорил, что в моей жизни все могло быть по-другому!

– Верно. И теперь ты знаешь, как.

Траволатор мчался вперед. Слева смеялась юная Вера, стряхивая белые лепестки с плеч. Справа уходила в темноту ее потухшая копия. Марина пила дешевый кофе из стаканчика. Племяшка сладко засыпала в машине. Яне не нравилась пьеса. Дети, которых у него никогда не было, играли на полу в гостиной. «Виктору и Виктории» аплодировал весь зал. Театр – самая глупая его затея. Вера отталкивала его и скрывалась за спасительными дверями лифта.

– Но я везде остался одинок. Не понимаю. Какой смысл было проживать все эти жизни, если ни одна из них не сложилась правильно?

– А как это, «правильно»? – спросил Виктор.

– Не знаю. Чтобы все были счастливы. Чтобы всем было хорошо.

– Кому «всем»? «Все» не могут быть счастливы, ибо «всем» не угодить. Или счастлив должен был быть ты?

– А если бы и я. Но я не был. Ни в одной двери.

– Двери – это метафора. На каждом пути есть повороты и развилки. Но значимых перекрестков, на которых можно переписать всю историю, не так уж и много. У кого-то пять, у кого-то – всего один.

– Выходит, у меня их было три?

– Выходит. Двери трижды дали тебе шанс попробовать альтернативный вариант.

– И каждый был еще хуже предыдущего, – заметил Марк. Он старался смотреть на Виктора, потому что мельтешащие вокруг фигуры причиняли ему боль.

– В этом и есть главный урок, Марк. Бессмысленно винить себя за ошибки прошлого и думать о том, как их можно было бы переписать. Переписывать нужно настоящее. Перелистывать страницу, брать ручку и писать. То, что ты хочешь. То, что приходит в голову.

Глаза Виктора блеснули золотом. Марку снова захотелось спросить, кто же он такой, но внезапно ему пришла в голову