О чем живут женщины. 10 ироничных новелл о смелости и любви - Лариса Парфентьева

выглядит идеальным, не стоит ждать ничего хорошего. У здоровых людей всегда срабатывает защитный механизм: мы стараемся убежать от «идеальности», потому нет ничего более хрупкого и опасного, чем «идеальный» человек. В идеальной груди, как и в идеальном человеке, нет жизни. Она не сильно колышется или подпрыгивает, когда ты бежишь. Груди не укладываются плотно друг на друга, когда ты переворачиваешься спать на бок. И самое обидное — они почти не скукоживаются, когда их сжимает чья-то рука. Как будто ничего не чувствуют.

Вот такая была Маша.

Миша еще раз собрался с духом, подошел совсем близко к Маше, протянул букет цветов своей избранной богинессе и сказал:

— Привет, Маша.

Богиня распахнула глаза, улыбнулась и сказала:

— Очень жаль, но я не Маша. Вы ошиблись.

Миша принял смущенный вид, извинился и двинулся дальше вдоль барной стойки, которая тянулась вдоль всего заведения. Через пару метров сидела следующая девушка.

— Привет, Маша, — отчеканил он бодро.

К нему обернулась еще одна богиня: идеальный нос, идеальная грудь, идеальные скулы. Она была точно такой же! Миша быстро заморгал: «Может, я переволновался настолько, что все девушки мне кажутся одинаковыми?»

Он тихонько обернулся — да, сзади него сидела первая Лже-Маша. И она была точь-в-точь как вторая Лже-Маша.

Девушка улыбнулась и сказала:

— Я ведь не Маша. Вы ошиблись.

Миша принял еще более смущенный вид и, расшаркавшись, пошел дальше.

Он приблизился к третьей девушке, у которой был ровно такой же профиль, как и у предыдущих.

— Маша, привет! Я тебя узнал!

Миша был стойким парнем и не терял веры в себя. Третья богиня повернула голову к Мише, провела легко по своим волосам, поставщиком которых тоже явно была Мария Валентиновна из Охмурилово.

Она улыбнулась своими белейшими зубами, взмахнула маленьким острым носиком и сказала:

— А я не Маша, вы, наверное, ошиблись.

Миша уже и не знал что сказать. Как будто он нашел женский инкубатор.

«Их тут производят по ночам? Или поставляют в комплекте во все рестораны Аркадия Бефстроганова? Почему они все настолько одинаковые, что я не могу отличить одну от другой? Они ходят к одному пластическому хирургу?»

Миша не собирался сдаваться. В его душе проснулся маленький мотивационный тренер, который шептал: «Ты же мужик, иди вперед! Ты волчара!»

Он двинулся в сторону четвертой авиньонской девицы и сказал свое фирменное «Привет, Маша!». В этот раз к нему снова повернулась скуластая, грудастая, губастая дива, которая даже не умела смущаться по-настоящему.

Дива сделала вид, что зарделась, и ответила: «Я не Маша».

Посетители за другими столиками начали косо смотреть на бедолагу, который идет вдоль барной стойки и не может пристроить кому-то свои цветы.

«Черт возьми, что происходит? Почему они все одинаковые, где индивидуальность? Как их потом отличить друг от друга? Если я выберу одну из них, то как я ее потом найду в ЗАГСе? А если мы полетим отдыхать в медовый месяц, а там я ее снова потеряю среди одинаковых женщин и случайно улечу домой с другой девушкой? А если мы с другом заведем себе по такой Маше и потом даже не заметим, как они поменяются местами? — думал Миша. — Ладно, мы, южане, не сдаемся. Остались всего три девушки, и среди них я найду Машу. Не зря же я с ней переписывался, тратил свое время».

Он подошел к следующей красавице. Уже без улыбки, сквозь зубы выдавил:

— Маша, привет.

Он произнес эту фразу прямо с точкой на конце.

Уже пятая по счету барышня повернулась к нашему бедолажке и прошептала своими толстенькими губами:

— Я не Маша.

Потом она снова взяла телефон, наклонила голову вбок и начала фоткаться.

«И зачем они постоянно наклоняют голову вбок? Какой придурок им сказал, что так они выглядят привлекательнее? На самом деле это смотрится так, будто у них защемило позвонок и теперь они не могут держать голову прямо. Когда я вижу такое, мне хочется срочно вызвать ортопеда, который им поможет», — подумал Миша.

Он уже перестал поднимать букет цветов и улыбаться. И кажется, отчаялся найти свою Машу. Оставалось всего две девушки за барной стойкой. Он подошел к следующей, почти без сил. Ему хотелось просто одиноко сесть на барный стул, зажмуриться и сделать так, чтобы все эти девицы пропали.

Но он снова спросил:

— Маша, это ты?

К нему повернулся, как вы поняли, абсолютный клон предыдущих пяти девушек. Клон улыбнулся белыми зубами, подправил свой забор ресниц, а потом сказал:

— Да, а ты Миша? Ой, какие классные цветы. Сфоткаешь меня с ними?

«Бинго! Как же хорошо, что их тут не двадцать одинаковых, а всего семь. А то мне уже надоела эта игра в наперстки», — подумал Миша. Он попытался улыбнуться, но взгляд его был таким же, как на фотосессии на детском утреннике, когда фотограф прилизал его волосы и сказал, что нужно улыбнуться изо всех сил.

Миша сфоткал девушку-клона сорок раз — и все с наклоном головы.

Потом наша богиня обратилась к Мише и сказала:

— Я так рада с тобой познакомиться! Угостишь меня коктейлем? Только низкокалорийным, я на ПП. — И захлопала глазками.

Миша на секунду завис, а потом сказал:

— Не представляешь, как долго я тебя искал.

Девушка начала растекаться по стулу от удовольствия, что-то картинно мурлыкая:

— Ой, как это мило-о-о, я не могу!

«М-да уж, — подумал Миша, — знала бы ты, что это значит на самом деле». А вслух сказал:

— Отойду в уборную.

Он прошел в другой конец зала, а потом обернулся в сторону барной стойки: «Так, надо пересчитать, какая по счету моя Маша. Вдруг я буду в туалете, а за барной стойкой появится еще один клон. Снова пройти этот позорный путь я точно не смогу». Он начал сосредоточенно пересчитывать девиц, выставив указательный палец вперед: «Раз, два, три, четыре, пять, шестая. Моя Маша — шестая». Миша повторял про себя «шестая, шестая». Он зашел в кабинку с надписью WC, покрытую чем-то типа сусального золота.

Миша вымыл лицо