Светлая любовь - Сабит Муканович Муканов

Помнится, Балкаш все пообещал сделать, но теперь я на него не очень надеялась.

И когда Мусапыр сказал, что скоро нам выходить, я заволновалась — встретит меня Шамсия или нет? Письмо к ней пропало вместе с саквояжем. Об этом, видимо, не знал Мусапыр. Однако он настойчиво отговаривал меня остановиться у Шамсии.

— И зачем ты пойдешь к незнакомым людям? Городские жители — учтивые, но гостеприимства у них мало. Они ведь сидят на зарплате. Им трудно принимать гостей. Они еще могут расщедриться перед теми, кого почитают… Но ты этой щедроты не жди. Шамсия может тебя встретить и несколько дней она и виду не подаст, что тяготится. А уж потом постарается быстро избавиться от тебя. Ты же не знаешь, сколько дней придется тебе устраиваться. Почему бы тебе не пожить в моей квартире?

— Нет, Мусапыр, я пойду, как договорились…

На вокзале я растерянно осматривалась. Никто меня не встречал. Вдруг подошел по-городскому одетый человек:

— Скажи мне, милая, откуда ты приехала?

Мусапыр довольно грубо вмешался:

— А зачем она вам нужна?

— Ты что думаешь, я ее съесть могу? — отвечал черноусый. — В этом поезде должна приехать девушка, которую я ищу.

— А откуда вы ждете девушку? — Мусапыр на этот раз был уже вежливее.

— Из Тургая…

— Я из Тургая! — воскликнула я.

— Скажи мне свое имя, девушка.

— Батес!

— Тогда, милая, тебя-то я и встречаю… Твоя старшая сестра Асия послала своей сестре Шамсие телеграмму… Но Шамсии нет дома. Она поехала в Москву и Ленинград. А я ее муж. Зовут меня Аманжол Амандыков.

И Аманжол поздоровался со мной за руку:

— Лошадь тебя ожидает, милая…

— А когда ее сестра приедет? — спросил Мусапыр.

— У тебя, джигит, ехидный язык, — отвечал Аманжол, — ты же, девушка, знай: если нет сестры — есть ее дом, а в этом доме для тебя есть и ночлег и пища…

— Вы что, не узнаете меня, товарищ Амандыков. Я — Балкаш! — подал голос учитель.

— Балкаш? — удивился Аманжол.

— Да, Балкаш Жидебаев…

— А-а! Кажется, помню. А вы откуда едете?

— Из Тургая. Вместе с Батес. Асия, вы о ней сейчас говорили, просила меня довезти девушку до Кзыл-Орды и помочь ей устроиться.

— Тогда поедем сейчас к нам. А уж завтра отправитесь по своим делам.

— Хорошо, но нам нужно посоветоваться, — отвечал Балкаш.

Аманжол отошел в сторону.

— Будь бы дома Шамсия, она бы тебя встретила и все было бы хорошо, Батесжан, — рассуждал Балкаш. — Она ведь женщина, ей проще тебе помочь, легче тебя понять. Спасибо и Аманжолу за встречу. Но что теперь тебе делать? Разве можно идти с мужчиной в дом, где нет женщины? — рассуждал Балкаш. — Я бы тебя позвал к себе, но комнатка наша так тесна, в ней так много людей, что даже не найдется места, где тебя положить.

— Что же вы мне посоветуете? — перебила я Балкаша.

— А что, если пойти в дом, где живет Мусапыр? Хозяева хорошие, просторно. Вот и поживешь там, пока не уладишь все свои дела. Пойдешь?

— Пойду!

А что я могла еще ответить? Разве мне выпадают удачи? Разве не обрушивались на меня беды одна за другой… Но самое большое несчастье, наверное, ожидает меня в этом доме… Должно быть, это так!

МЕНЯ СНОВА ГРАБЯТ

— Тысяча и одно спасибо вам, товарищ, за ваш приезд на вокзал в эту темную ночь! — С такими словами Балкаш подошел к Аманжолу, дожидавшемуся в сторонке нашего решения. — Все мы земляки, тургайские… Посовещались и пришли к мысли, что лучше всего Батес идти с нами. Девочка едет из родного аула учиться. Будем здоровы, завтра же начнем ее устраивать. А там подъедет Шамсия, и Батес навестит ее.

— Не буду спорить, — отвечал Аманжол, — но уж извозчика вы не нанимайте, я сам отвезу вас.

— Не беспокойтесь! — попробовал отказаться Балкаш. — Нас ведь надо отвозить в разные концы.

— Хоть бы в десяти местах жили, все равно же это в нашей Кзыл-Орде, а значит — недалеко… Ну, садитесь.

— А мне нужно на самую окраину, — ввязался в этот спор Мусапыр.

— Что-то мы слишком много разговариваем, — с иронией сказал Аманжол, — я своих лошадей не нанимал, чтобы спорить «далеко ли, близко ли, прямо или криво». Хотите наконец ехать — садитесь!

По казахским обычаям в моем представлении после этих слов мои спутники должны были отказаться от услуг Аманжола и нанять извозчика. Но они поплелись вслед за ним к телеге, стоявшей под деревьями на вокзальной площади. На козлах тарантасов сидели извозчики и, привлекая пассажиров, старались перекричать друг друга: «Садитесь ко мне!» «Садитесь ко мне!» Они наперебой расхваливали своих лошадей, называя их то рысаками, то иноходцами. В предрассветном сумраке я приметила похожих на лошадей животных, размером чуть больше полугодовалого теленка. Шепотом я спросила у Балкаша:

— А это еще что такое?

— Ты разве никогда не видела?

— Никогда!

— Так это и есть ишак.

Интересно, как я их могла видеть, если во всей Тургайской степи; где я родилась и выросла, их не было и в помине.

…И вдруг я услышала грубый и громкий рев. В испуге я призвала на помощь аллаха и прижалась к Балкашу.

— Что с тобой случилось? — удивился учитель.

— Кто это так ревет?..

— Батес, так это и есть ишак…

Виновник моего испуга между тем закончил свой отчаянный рев каким-то плаксивым визгом.

— Чего это он так старался?

И Балкаш объяснил мне, что ишаки в этом похожи на петухов: они голосят на рассвете, в полдень и на закате солнца. Но в курятниках поют только петухи, а тут от ослов не отстают и ослицы.

Ишаки… Почему-то говорят и даже в книгах пишут, что они беспримерно глупые. Вот я и повидала и услышала ишака.

Мы сели на телегу Аманжола. Лошадь нас помчала рысью по улице, мощенной неровными камнями. Кое-где на воротах домов неярко горели фонари, но и без них уже было хорошо видно вокруг.

— Тише!.. Тише!.. — без конца повторял Балкаш, недовольный тряской в безрессорной неудобной телеге.

Улица была обсажена двумя густыми рядами деревьев: они порою совсем скрывали низенькие дома.

— Это самая главная улица нашего города, — рассказывал мне Балкаш, — от вокзала до поворота она называется улицей Энгельса, а от поворота — улицей Карла Маркса.

Вскоре мы свернули, как объяснил Балкаш, на улицу Ленина, а потом долго кружили и петляли, пока наконец Балкаш не попросил Аманжола остановиться у каких-то ворот.

Балкаш помог сойти Жаныл, потом взял свои вещи и пожелал нам счастливого пути.

Теперь дорогу указывал Мусапыр.

— К