Светлая любовь - Сабит Муканович Муканов

— Скажи тогда: ты не связана с этим Мусапыром?

— Сохранит меня аллах! — испуганно воскликнула я, понимая, что он спрашивает о самом сокровенном. — Сохранит меня аллах! Он только мой спутник, мой земляк, я ехала вместе с ним и больше я ничем, ничем с ним не связана!

— Тогда я тебе, милая, скажу так:

Цена любого иноходца

Легко по бегу узнается.

Повадка выдает без слова.

Повадка выдает без слова.

Все повадки Мусапыра определенно его выдают! Он привез тебя в дом плохого человека! Неужели он не мог найти ничего лучшего!.. Не оставайся здесь, милая!.. Поедем к нам.

— Мне совестно, агай!.. Как я могу без разрешения покинуть своего спутника… Мы ведь вместе ехали из родных мест.

— А где ты будешь учиться?

— Не помню… Об этом должен знать Мусапыр.

— Ну, мне пора!

Аманжол взялся за вожжи. Я стояла, не зная, что мне делать. Выезжая на улицу, Аманжол остановил лошадь и приветливо сказал на прощанье:

— До свиданья, милая, до свиданья. Поглядел я на тебя — ты совсем ребенок. У тебя на губах еще следы материнского молока, а со спины не сошли отпечатки зыбки. Хорошего тебе пути, милая!

Как много, оказывается, на свете добрых людей. Помоги мне, творец, быть среди них!

Дождавшись отъезда Аманжола, Мусапыр и Кузен вышли из дому. Кузен нес за плечами мешок, приготовленный для базара.

— Ну, я отправился… Скоро вернусь…

Мусапыр приблизился ко мне почти вплотную:

— Этот Аманжол никак не может насытиться взятками. Ему все мало, мало. Он и людей ненавидит. Одного назовет баем, другого муллой, третьего спекулянтом. Дадут взятку, он их не тронет, выгородит. А не дадут — обложит налогом, пока не разорит. Он разыскивает даже таких, как Кузен, которые еле-еле существуют. И душит их, если откажутся дать взятку. Все, что он говорил, — это так, для отвода глаз. И мы как будто привели Аманжола к дому бедного Кузена. Теперь он ему не даст житья.

— Совсем он не похож на такого человека, — возразила я.

— Не слушай его речи, посмотри на его дела.

— Но если эта семья ни в чем не виновата, мы же можем сказать Аманжолу.

— Так он тебя и послушает!..

Вышла Есектас и пригласила нас в дом.

Я вошла и поразилась. В первой комнате, разделенной пополам кирпичной печью, не было никакой мебели и подстилок. Самовар и посуду густо облепили мухи. Вторая комната, гостиная и спальня, мало чем отличалась от первой. В углу возвышалось подобие нар, сделанных из глины. Они были устланы лоскутной материей и старым широким полотном. На левой стороне стояла кровать, сколоченная из грубых досок. Из-под заплатанного одеяла на грязной подушке торчала взлохмаченная голова худенькой маленькой девочки. Блестящими глазами, очертанием лица она очень походила на Есектас. Мухи и здесь кишмя кишели. Но никаких следов богатства или довольства я не приметила…

— Вы ехали долго, озябли на рассвете, — сказала Есектас, — ложитесь, отдохните немного. Нас тот, усатый, оскорбил, спекулянтами назвал. Разве у спекулянтов дома так бывает, что и гостям постелить нечего…

— А я что говорил? — поддержал хозяйку Мусапыр.

— Хоть мне и стыдно, но вы укрывайтесь своей одеждой! — сказала Есектас.

— Да вы не смущайтесь! — И Мусапыр привел пословицу:- Нельзя в руки взять то, чего нет.

— Учтивый говорит откровенно, — вспомнила пословицу и Есектас, — если уж не скрывать правды, так в доме этого спекулянта сейчас нет даже еды. Ну, ничего, мы принесем вам что-нибудь с базара, пока вы тут отдохнете…

— Не надо беспокоиться, женгей!

— Как мне не беспокоиться! Вначале стесняются гости, а потом стыдится хозяин дома. Ты, Мусапыр, здесь свой человек. А ведь Батес еще не отведала пищи в нашем доме…

Я подумала про себя: откуда только Есектас узнала мое имя.

Она дала наставления своей дочке, черноголовой девочке со злыми глазами, лежавшей под одеялом, и ушла.

Кодык — так звали хозяйскую дочку — пристально и не по-детски зло посматривала на меня.

— Может, ты ляжешь вместе с ней? — спросил Мусапыр.

— Ну, нет… Уж лучше я лягу в углу на полу… Ты мне скажи, почему здесь так грязно? И спекулянт он или не спекулянт этот Кузен?

Мусапыр усмехнулся.

— Денег я его не считал, но, наверно, их меньше, чем у твоего отца. — И замолчал, не желая подробно распространяться…

Мусапыр лег в одном углу комнаты, подложил под голову пальто и повернулся к стенке. Я села в другой угол и снова заметила, как прищуренные черные глаза Кодык уставились на меня. Она лежала без движения и пристально следила за мной. Мне не хотелось спать, но я не выдержала ее пронзительного взгляда и, подостлав камзол из верблюжьей шерсти, легла, как и Мусапыр, лицом к стене.

Мне не давали покоя мухи. К тому же сюда залетали желтые, противно и тонко жужжащие комары. И блохи здесь были и еще какие-то насекомые, которых я не знала. Называются они клопами. Так мне сказали потом. От их укусов начинало зудеть тело.

Я исцарапала все тело. Едва только погружалась в дрему, как снова просыпалась от зуда. А Мусапыр уже похрапывал как ни в чем не бывало. Наверно, заснула и девочка, закрывшись с головой одеялом. Но сон ее был неспокойным…

Уж такой у меня характер, что мое плохое настроение проходит так же быстро, как и возникает. На этот раз его исправило солнце, заглянувшее в окно.

Солнце нашего Тургая очень редко бывает таким ярким. Оно обычно поднимается из облаков, закрывающих горизонт. И когда восходит на чистое небо, то, как молодая невеста, мгновенно набрасывает на лицо легкую кисею тучек. Или, как молодая жена, соскучившаяся по отцовскому аулу, всплакнет сквозь облако-платок, прольется легким дождем. Наше тургайское солнце в ясные дни жжет только в полдень, да и в такое время чаще всего дует прохладный нежный ветерок, чтобы легче было и людям и животным.

Нет, кызылординское солнце совсем не такое. Оно пылает уже с утра, а когда поднимается к зениту, то греет так сильно, что непривычному человеку нечем дышать. Я вышла на улицу освежиться, но вместо степного прохладного ветерка меня обожгло таким нестерпимым зноем, что я тотчас возвратилась в комнату. Мусапыр по-прежнему храпел — видно он привык и к духоте и к насекомым. Девочка, как и раньше, беспокойно ворочалась под одеялом…

Снова ложиться мне не хотелось, и я решила умыться, привести себя в порядок. Я переложила косы со спины на грудь и вдруг увидела, что ленты,