Бесприютные - Барбара Кингсолвер

Миловидная миссис Каррут в поблекшем синем фартуке проводила его в дом, и вид его с первого взгляда поразил Тэтчера. Столько жизни оказалось сосредоточено в единственной комнате, одновременно служившей кухней, гостиной, детской и больничной палатой. Возле маслобойки сидел желтый щенок, навостривший уши при появлении незнакомца. Услужливые близнецы-подростки в одинаковых белых чепчиках, завязанных под подбородками, суетились вокруг кровати. Сестренка помоложе сидела неподалеку с миской и ложкой, а на полу – мальчик без барабана, ненамного старше того, который встретил Тэтчера снаружи. В центре этой маленькой вселенной, на кровати или чем-то вроде кресла, подоткнутый подушками, лежал Ури во фланелевой пижаме. Нижняя часть его тела была погребена под пледами, а голова так обильно забинтована, что он напоминал раджу в чалме. Ури, будь он в сознании, такое сравнение позабавило бы. Глаза у него были открытыми, но неподвижными, отрешенный взгляд уставился на что-то за стеной коттеджа. Тэтчер чуть не ослеп от горя, тем не менее пересилив себя, представился миссис Каррут, оказавшейся моложе, чем он ожидал. С видом одновременно безотрадным и смущенным она заткнула томатно-красные локоны, выбившиеся на лбу, под чепец.

– Он вообще говорил после нападения?

Окружавшие его скорбные лица словно сообщили ему больше, чем хотелось знать.

– Он немного может глотать, – произнесла одна из близняшек. – Надо только ложку просовывать прямо на язык.

– А врач его осматривал?

– Это трудно назвать осмотром, – ответила миссис Каррут. – Его привезли сюда на повозке с чем-то вроде повязки на голове, с ними был какой-то идиот, заявивший, что через день-другой муж будет в полном порядке.

– И все? Никакого осмотра, никаких назначений?

– Нет. Я находилась здесь с мальчиками, и тут во двор ворвались эти люди с Ури, привязанным к носилкам, как свинья, предназначенная для вертела. Вы представьте, сэр. Мальчикам пришлось это увидеть. Тогда мы узнали, что наш папа пострадал.

Тэтчер действительно попробовал вообразить долгий горестный путь, какой пришлось за семь минувших дней вместе пройти этой семье, и их «большого медведя», шутника и подвижника, каждый день широким шагом выходившего из дома, чтобы бороться за мир, более разумный, нежели тот бедлам, который они получили в наследство. Во всех мыслимых отношениях они потеряли своего единственного кормильца.

– Можно мне пригласить кого-нибудь? Я с радостью оплачу визит врача. «С радостью, – мысленно добавил он, – и с большим трудом в практическом смысле».

– Спасибо вам. Мне уже многие предлагали, но… – Она замолчала, глядя на мужа с нежностью, которая тронула Тэтчера до глубины души. Вот это семейная пара.

– Мне неловко спрашивать, но… пуля. Она еще в его голове?

– Вы пытаетесь нас щадить? Посмотрите на него. Вот таким нам его и привезли в прошлую пятницу, мы лишь прокипятили бинты и наложили чистую повязку.

– Значит, вы кипятите бинты? Это правильно.

– Мы образованные люди, мистер Гринвуд.

– Разумеется. Я не хотел… Ури очень хвалил ваших детей. Рассказывал, как они любят читать и учиться.

– Как их отец.

– Как все, кто их воспитал. Мать часто имеет большее влияние.

Тэтчер сразу заметил, что она хорошо владеет литературной речью, с легким ирландским акцентом, сказывающимся в произношении гласных, и с грамматикой справляется лучше большинства его учеников. Еще один повод для его собственного сожаления, вдобавок к уже имеющемуся их множеству, – он не будет следующей осенью преподавать естественные науки этим умным девочкам-близнецам. И вообще никаким детям, ни умным, ни другим.

– Кровотечение, насколько я понимаю, остановилось?

– Да, вскоре после того, как его привезли. Но ничего больше не произошло, что касается пули.

– Врач должен извлечь ее. Чтобы ослабить давление на мозг.

– Врачи! Видите ли, все они – друзья Лэндиса. Они не придут лечить моего мужа.

– Лучше бы им прийти! – гневно произнес Тэтчер, вспомнив то, что кричал Аурэлии. Проявив добрую волю, они сослужили бы хорошую службу своему другу, если не желают, чтобы того повесили за убийство. Заплатив залог, Лэндис имеет шанс выйти на свободу из Бриджстоунской тюрьмы без каких бы то ни было обвинений, пока Каррут находится в подвешенном состоянии. – Судьба Лэндиса зависит от выздоровления вашего мужа, – добавил он.

– Скорее всего, врачи считают случай безнадежным и не желают иметь к нему никакого отношения.

– Это не безнадежный случай. Мы вернем его к жизни. Я никогда не видел более сильного человека, чем ваш муж. И это благо. Ури Каррут не из тех, кто сдается без боя.

Она посмотрела на него с расстроенным видом, словно мать – на трудного ребенка, а потом внезапно отвернулась.

– Я приготовлю вам чай. Посидите немного возле своего доброго сильного друга. Ему было бы приятно, если бы он знал, что вы пришли. Возможно, Ури еще видит.

– Он моргает, – произнесла одна из близняшек, придвигая Тэтчеру стул. – При громких звуках. Папа точно их слышит.

– Или вы предпочитаете чашку горячего бульона, мистер Гринвуд? День холодный. Думаете, эта зима когда-нибудь закончится?

– Пожалуйста, не беспокойтесь. Я пришел не для того, чтобы доставлять вам лишние хлопоты. Напротив, я хотел бы облегчить их вам, если бы мог.

– Если бы могли, – повторила миссис Каррут, не глядя на него. Она открыла печку и поворошила дрова под чайником. – Если бы у вас было какое-нибудь волшебное зелье для него.

– Пожалуйста, позвольте мне вам помочь, – сказал он, устыдившись собственного эгоизма.

Тэтчер сел на стул, придвинутый очень близко к безжизненной правой руке своего друга, потянулся к ней – то ли чтобы коротко пожать, то ли подержать ее, он и сам не понимал, пока не прикоснулся к ней. Рука была не холодной, но странно бесчувственной. Тэтчер отпустил ее.

– Известно, что в подобных ситуациях мужчины способны удивлять. Особенно такие, как ваш муж и отец.

Все дети уставились на него с сомнением. Это были поразительные и нервирующие глаза с приопущенными веками, так точно воспроизведенные в потомстве. Наследием Ури, оставленным им на земле, станут эти глаза, которые продолжат искать более разумный мир, нежели тот, какой унаследовали. Жестоко было подавать им надежду. Но Тэтчер понял, что ничего больше сделать не сумеет.

– Я не врач, однако много лет проработал среди медиков, изучал состояния и органы больных. Пожалуйста, поверьте мне. У таких мужчин, как ваш муж, порой обнаруживаются неожиданные резервы.

15. Неожиданные резервы

Конец настал без каких бы то ни было драматических обстоятельств, ожидать которых у них были все основания. В ту ночь дежурил Яно. Они с Ником уснули, а проснулся только один из них.

Теперь, неделю спустя, Уилла сидела в столовой, кормила обедом Дасти, прислушивалась к астматическому дыханию спавшей