Река Ангара – река Леметь - Анатолий Владимирович Казаков

тех же. Тираж газеты в 2014 году составлял сорок пять тысяч экземпляров. Дед Тимофей, как только я приходил в гараж, тут же быстро подходил ко мне, брал мою пилу-ножовку и точил. Я тогда обустраивал свой гараж, и, после того как Тимофей затачивал ножовку, доски пилились, словно ножом масло режешь. К нему приходили люди с разными поломками, один раз пришёл мужик, говорит, вот кастрюля алюминиевая, я всё в ней суп варил, а теперь дырочка внизу. Когда Тимофей быстро залудил дырочку, тот мужик, а дело было при мне, чуть не расцеловал Тимофея от радости. Тимофей строго сказал ему: «Я что, баба, чтобы меня целовать?» Все картошку мешками спускали в подвал сами, но не Тимофей, он сделал спуск специальный для картошки, сидит наверху, а картошина катится по желобку, и прямо туда, куда надо, попадает. Тимофей улыбается, говорит, давно так придумал, мешки таскать силы нет уже. Стою возле дома Тимофея, вспоминаю его, я всё время просил у Боженьки, чтобы посылал мне побольше хороших людей на моём грешном пути, и Господь посылал, и слава богу, посылает.

Иду дальше, впереди большой пустырь, ну, вот как описать его, дорогой читатель? Словом, на все четыре стороны метров на двести вообще ничего нет, стоит одинокий железный, выкрашенный в красный цвет гараж. Раньше вокруг него стояло много сараек, люди выкапывали там погреба, хранили картошку, банки, теперь сарайки давно сгорели, а гараж уцелел, и один-одинёшенек стоит. И я во всей округе теперь, наверно, единственный свидетель жизни этого гаража, никто к нему даже не подходит уже несколько лет. Сарайка моего двоюродного брата Володи была от него совсем рядом. В то время в гараже стоял старый «запорожец». А у брата в сарайке стоял мотоцикл «Восход». Много рыбы привозили мы на этом «Восходе» к сараю, потом делили эту рыбу с друзьями брата. У многих были мотоциклы, мопеды. Да и «запорожец» выручил однажды брата, когда тот опаздывал в аэропорт, чтобы улететь к бабушке в деревню. Больше шестидесяти старый «запорожец» скорость развить не мог, уговорили знакомого – хозяина машины выручить нас, и ведь успели посадить брата на самолёт в последнюю минуту!

Смотрю на двухэтажный дом, где жил мой дядя Серёжа с тётей Зиной, теперь этот восьмиквартирный дом почти пустой, по-моему, одна всего квартира осталась, где люди живут, дом попал под переселение. А дяди Серёжи и тёти Зины нет уже в живых…

Удивительна человеческая память, она спасает, лечит, словно доктор, огорчает и вновь воскрешает. Вот везёт меня, маленького, на санках мамочка, укутала в пуховый платок, словно девочка я, а я и не обижаюсь, тепло же, это самое главное. Мама везёт меня в наш всегда холодный барак, это ничего, затопится печка – выживем.

Я живу и сейчас в двухэтажном восьмиквартирном старом доме. В детстве думал, что, когда вырасту, люди станут умнее, не будут драться. Но не так давно в двенадцать ночи постучали, зашла босая, а дело было зимою, молодая соседка Саша с тремя детьми, один ещё грудничок, говорит: «Дядя Толя, тётя Ира, муж буянит». Я тут же пошёл, поговорил с дебоширом. Соседка успела вызвать милицию, теперь вроде у них всё улеглось, не ведаю, надолго ли. Делаю вывод, нет, не изменилось человечество с моего далёкого барачного детства. Хорошо помню, что думал мальчишкой: когда стану взрослым, папы не будут бить мам, – может, мечтал от того, что и самому пришлось пережить такое. Мой отец бил маму, я был маленьким, но помню. С тех далёких уже пор и по сей день мечтаю, чтобы папы не били мам, понимаю, наивен…

Иду по родному посёлку Гидростроитель и понимаю, что многих бы сейчас непременно встретил знакомых людей, но ковид, действительно унёс очень много моих знакомых и незнакомых, дорогих сердцу земляков, унёс и мамочку мою…

При мысли о маме достаю из кармана таблетки, разжёвываю их, а запить нечем, ну и так, даст Бог, сойдёт.

В такие минуты читаю про себя своё ни на что не претендующее, из души идущее стихотворение, вспоминая родной, такой холодный шестнадцатикомнатный барак, как стоял мальчонкой возле заиндевелых разрисованных дедушкой Морозом окон. Почему-то это стихотворение меня успокаивает:

Снежинки падают, искрятся

Красиво, словно в серебре.

Раскрыв талант, мороз колючий,

Пейзажи пишет в январе.

Как интересно удивляться,

Открыв в самом себе добро.

Читая сказку, восхищаться

И веровать в души тепло,

В домашнее тепло и негу,

В узоры счастья на стекле.

И, взоры обращая к небу,

Благословляю свет в окне.

Иду и всё же встречаю знакомого Володю, сказал ему, что иду в аптеку, и Володя тут же подсказал аптеку, где цены подешевле и есть все лекарства. Володя хорошо разбирался в моторах, много ремонтов сделано его руками, теперь на пенсии.

Иду по родному посёлку Гидростроитель. Забыл написать в начале рассказа, что путешествие моё началось после выступления моего в школе № 19, были два пятых класса, всё прошло хорошо, подарил школе свои новые книги для детей. Рассказал детям о поэте Юрии Черных, который работал на нашем правобережном заводе отопительного оборудования. Ни имени, ни фамилии дети не знали, но когда сказал, что он автор знаменитого на всю нашу многонациональную страну стихотворения «На лугу пасутся ко», дети сразу воскликнули, что видели мультфильм, где звучит это стихотворение. Ещё поведал детям о знаменитых писателях-братчанах: Геннадии Павловиче Михасенко, писателе-фронтовике Иннокентии Захаровиче Черемных…

В одном месте посёлка остановился и почему-то долго стоял, отчего это, почему стою? Почему не иду? И есть уже охота, и суп любимый с фрикадельками дома наварил в шесть утра, почему стою? Нет, всё неспроста в жизни, за довольно большим зданием магазина раньше была одноэтажная деревянная музыкальная школа, жива ли она сейчас? Эх, и прождал я тогда одну девочку, Галю, на сильном морозе много лет назад возле этой школы, окоченел до соплей. Был влюблён, ничего у нас не получилось, но я благодарен судьбе за эту мальчишескую любовь, да, просто благодарен, и всё. Какая красивая Галя была! А я был радиохулиганом, всё крутил для неё и всех братчан песни по эфиру. Любимым ансамблем по сей день остаётся для меня «Синяя птица». Ладно, пусть у той далёкой уже Гали всё будет хорошо.

Обхожу здание магазина и вижу ту самую, в стареньком деревянном здании, музыкальную школу, захожу, спрашиваю у вахтёрши, учат ли играть на