Пренебрежитель - Маргарита Александровна Полуэктова

держаться изо всех сил. Как же он ненавидел Антона в этот момент! Как бы ему хотелось просто подойти и заставить его ответить за свои слова! Но именно этого ведь тот почему-то и добивался, не так ли? К тому же Герман не любил доводить конфликты до драк. Продолжая молчать, он старался дышать ровно и ничем не выдавать своего раздражения, однако получалось у него с трудом. Герман заглянул в рюкзак и безотчетно принялся копаться в нем, не понимая толком, что ему попадалось; лишь спустя некоторое время он опомнился и, наткнувшись глазами на продолжавшую лежать рядом на скамейке карту, решил еще раз проверить всю свою экипировку, а также в который раз изучить маршрут горы – просто чтобы чем-то занять мозг, переключить внимание. Энергии у Антона к этому моменту несколько поубавилось, отметил Герман. Он изо всех сил старался отвлечься, всматриваясь в карту; и в конце концов ему начало это удаваться.

– Эй! Язык проглотил? Он что, не хочет больше с нами общаться? – в последних попытках чего-то добиться со смехом бросил Антон, после чего, ища поддержки, повернулся к сидевшей рядом тройке. – Ему надоела наша компания? – Кто-то из его окружения хмыкнул. – Эй, как там тебя! Давай выпьем и забудем прежние обиды! – заключил он, противно посмеиваясь.

Герман держался. Убедив себя в том, что надо расслабиться, он, к собственному удивлению, действительно начал расслабляться. «Завтра утром они все уедут… надо только потерпеть до отбоя и пережить утро…» – напомнил он себе, и эта мысль успокоила его еще больше. Свернув карту, он взглянул на Минсу и уже полностью прикрывшего глаза Рауля, и в тот же миг на Германа снизошло озарение: ему следовало бы записать все те мысли, которые рождались у него после взаимодействия с группой Катова и Антоном в частности, после разговоров с Раулем. И тогда, вернувшись домой, он уже сможет трезвым взглядом оценить, утопия ли все или нет, и насколько правильные поступки он уже успел в свое время осуществить… Герман достал блокнот и с внезапно пробудившимся в нем энтузиазмом принялся писать.

– Эй, ты! Ты что, реально обиделся? Иди сюда, давай поговорим! – продолжал восклицать в его сторону Антон. Однако Герман, обдумывавший фразы, которые хотел оставить на бумаге, уже практически не слышал его сходящих на нет реплик. Последним аккордом явственно отчаявшегося обидчика, который Герман краем уха все-таки зацепил, было ворчливое и недовольное: – Я понял, почему твой проект посвящен хейтерам. Сам не можешь критику нормально воспринимать, вот и решил заткнуть рот всем.

«Его ведь не переубедишь, верно?» – промелькнула тоскливая мысль в голове окончательно успокоившегося Германа.

XX

Едва Герман проснулся, как его накрыло ощущение легкого беспокойства, природу которого распознал не сразу. Только спустя несколько долго тянувшихся мгновений он, протирая глаза, с неприязнью вспомнил о провокациях Антона вечером накануне. Сразу же вслед за этим он, однако, восстановил в памяти тот факт, что сегодня, в это самое утро, группа Катова улетала восвояси на вертолете, прочь из его жизни навсегда, – и испытал невиданное за последние несколько дней облегчение.

Еще не полностью расстегнув спальный мешок, Герман сел в нем, потянулся, зевнул и осмотрелся. Он привык к тому, что Рауль с Минсу каждое утро вставали раньше него; то, что группа Катова к этому времени уже тоже была на ногах, сначала его слегка удивило, но потом показалось вполне закономерным.

Как только Герман привел себя в порядок, Рауль пригласил его к завтраку, который прошел в относительной тишине. Катов и Сергей закончили прием пищи первыми; начальник изъявил желание выйти на улицу, и подчиненный незамедлительно его поддержал. Тогда Катов вопросительно посмотрел на сделавшего последний глоток чая Уолкотта, но тот, поставив кружку и взяв в руки лежавший рядом с ним на столе блокнот, сказал:

– Мне есть чем заняться.

– Хорошо, – кивнул Катов. Повернувшись к вставшему было из-за стола Антону, он сказал: – Побудь тут, развлеки в случае чего.

Антон молча послушно сел.

Катов и Сергей направились на улицу. Минсу посмотрел в окно, после чего сказал Раулю, что хочет узнать, насколько облачным было небо. Получив от наставника добро, а заодно и поручение узнать у Базы точный прогноз погоды на утро, он вышел из дома.

Сам Рауль вел себя практически как ни в чем не бывало, что вполне соответствовало ожиданиям Германа – с ним гид был приветлив и дружелюбен так, будто вчерашней их размолвки и в помине не было. Лишь после того как Герман присмотрелся внимательнее, он разобрал, что друг поглядывал на него слегка виновато, да и в целом был чуть менее разговорчив, чем во время всех других завтраков. А у Германа настроение было как никогда приподнятое. Взяв в руку кружку со свежезаваренным чаем, он объявил Раулю:

– Я выйду, хочу немного постоять на свежем воздухе.

– Конечно, – слегка заискивающе улыбнулся гид.

Молодой человек застегнул на себе пуховик в прихожей и вышел в морозную свежесть. Уже рассвело, и лучи солнца золотили переливавшийся искрами всевозможных оттенков упругий, хрустящий снег. Ни облачка на небе; день обещал быть благоприятным, и от этого губы Германа сами собой растянулись в довольной улыбке.

Рауль, как выяснилось, уже успел подготовить посадочную площадку для вертолета и начертить на снегу по ее центру баллоном с красной краской внушительных размеров букву H. Минсу прохаживался чуть левее этого участка, на фоне преодоленного путниками за вчерашний день сложного, холмистого, слегка уходящего вниз поля. Герман знал, что, если сделать пару шагов в сторону от двери и повернуть голову еще левее, он смог бы увидеть О-дё-Лям во всей ее красе; однако не торопился этого делать. Решил оттянуть тот приятный момент, когда впервые взглянет на гору с данного ракурса при свете дня, до последнего, а именно: когда отбудет Катов и его свита. Глаза сделавшего глоток чая Германа так или иначе были прикованы в эти мгновения к Минсу: судя по шуму рации и какой-то прозвучавшей оттуда реплике, тот что-то уточнил у Базы, и теперь, развернувшись, двинулся в направлении домика.

– Все в порядке? – весело спросил его Герман по-французски. Подняв свои выразительные глаза, Минсу широко улыбнулся:

– О да. Погода превосходная; помимо прочего, сегодня даже теплее на градус. Отличный день для того, чтобы подняться на гору.

– Обнадеживает. – Герман издал смешок – он попытался замаскировать им свою нервозность. Подошедший вплотную к двери Минсу вдруг очень серьезно посмотрел на него.

– Желаю вам… – Он выдержал невольную паузу. – Желаю тебе удачи. Со своей стороны я сделаю все, чтобы твое восхождение было успешным.

Герман был