Избранные произведения. Том 1. Саит Сакманов - Талгат Набиевич Галиуллин

– Моя бабушка – святой для меня человек – говорила, что каждый из нас имеет право искать свою половину, предназначенную ему Богом. Некоторые находят своё счастье сразу, иные ищут всю жизнь.

– Дай бог не потерять того, кого предназначил тебе Всевышний, – вздохнул Сайт. – Про меня ведь ещё говорят: «Мафиозник, пахан, босс, то-сё». Если и ваш сын пойдёт по моему пути?

Альфия не стала тянуть с ответом:

– Да мы бы только рады были, если б он вырос таким же человечным, как вы. А пока он вырастет, кто знает, может, настанут другие времена.

– Во имя вашего ребёнка, ради рода вашего я обещаю вызволить Мисхата из тюрьмы! – торжественно, даже с некоторым пафосом пообещал Сайт. – Вот налажу кое-какие дела, и через несколько дней поеду в этот проклятый Оренбург.

Альфия встала и, поправив платье, склонила в знак признательности свою прелестную, хитрую головку.

Провожая её взглядом, Сакманов невольно залюбовался её фигурой, даже во время беременности не потерявшей своей привлекательности. А что тут зазорного? Разве заглядывать в меню – грех?

Обещать – одно, а выполнять – другое. Это всё равно, что пообещать мешок муки, а потом этот мешок тащить на себе в гору.

«Не волнуйся, поможем. А ты спокойно готовься к увеличению народонаселения татар», – сказал он ей. Ох, как нелегко оказалось выполнить это обещание.

Дело в том, что между Татарстаном и Оренбургской областью почти нет связей. Работники правоохранительных органов в большинстве своём учились в Екатеринбурге, Уфе, сибирских городах. Трудно найти среди них знакомых. Не поедешь же туда на авось, с бухты-барахты. Поспрашивав, поковырявшись в памяти, Саит вышел наконец на одного казанского бизнесмена, родом из Оренбурга. Специалист по газооборудованию, этот здоровенный оренбургский мишарин Ильдар Хисматуллин вполне благосклонно отнёсся к просьбе Сакманова. Говоря, что «мы, бизнесмены, должны помогать друг другу», что «человека всю жизнь подстерегают с одной стороны тюрьма, с другой – долги», мишарин, тем не менее, не забыл обговорить условия «гонорара».

Из родных мест он приехал обозлённый, усталый.

– До сорока шести лет дожил, а такого упрямого человека не видел, – стал жаловаться он Сайту. – Я прокурора имею в виду. Сам он из местных татар. Но к себе и близко не подпускает. Был бы на его месте кто помоложе, я понял бы: парень карьеру себе делает. Но этому до пенсии осталось полтора года. Ну, зверь! Хуже зверя. Я ему по-нашему, по-мишарски талдычу, а он только по-русски отвечает, стервец. Махнул я на него рукой и нашёл одного приятеля, который тоже здесь, в Казани, учился. Он принял меня нормально, познакомил с работниками милиции, суда. Те не стали ломаться, как тот чокнутый прокурор. Назвали сумму. Якобы не для себя, а чтобы передать. Чё я, не понимаю, что ли? Хоть чёрту, говорю, передай, а парня выручи. Короче, бери эту сумму и езжай прямо к нему.

Ильдар выложил все набранные им сведения, сунул «гонорар» в карман шевиотового пиджака и с достоинством, как будто выполнил важное государственное задание, попрощался с заказчиком. Теперь Сакманову нужно было выезжать самому. Сидя в посёлке Северном, этот трудный вопрос не разрешить.

Саит нашёл и вытащил из «норы» Биатлониста, взял ещё Гришку, посадил за руль Замира и отправился в треклятый степной город.

Оренбург встретил их пронзительным осенним ветром, песчаными бурями. Словом, погода наипаршивейшая. Отопительный сезон только-только начался, дома не успели ещё набрать тепла. Хотя самые лучшие, на солнечной стороне, комнаты гостиницы были давно оккупированы узбеками и «лицами кавказской национальности», для Сакманова и его друзей нашлись неплохие апартаменты. Далеко не всякому сейчас по карману гостиница, поэтому и стоят полупустые российские отели.

Саит не стал понапрасну крутиться возле тюрьмы, а послал своих ребят за покупками. Для начала нужно было запастись коньяком, фруктами и так далее. Сам остался звонить по телефону. Приятель Ильдара нашёлся быстро. Это был чиновник областной администрации Владимир Степанович, когда-то выпускник Казанского авиационного института.

– Есть небольшое дело. Вы не сможете меня принять? – спросил Сайт, не вдаваясь по телефону в подробности.

Владимир Степанович оказался моложавым, разговорчивым, открытым человеком, готовым помочь «человеку из Казани, где прошли его незабываемые студенческие годы».

Долго они пировали в гостинице, обсуждая вопросы предстоящего дела. Владимир Степанович не особенно тяготился тем, что «Сакманову нельзя пить», и свою рюмку не забывал наполнять. Довольного, с подарками, его отвезли на машине домой.

На второй день Степаныч принёс довольно много сведений о «деле Маликова».

– С прокурором, ведущим дело Маликова, не сговориться, хоть он и татарин. Ему скоро на пенсию, вот он и дрожит за своё кресло, старается «не запятнать честь». Говорят, что он за лишнюю звёздочку на погонах мать родную может в тюрьму упрятать. Ваш брат-татарин таков: если упрётся – его и танком не сдвинешь. Вы уж не обижайтесь, я татар знаю, шесть лет в КАИ учился. Словом, с прокурором валандаться – время терять. Лучше обратиться к следователю, что ведёт это дело, и к районному судье. Об этих отзывы самые хорошие. Могут оказать помощь. – При слове «помощь» в его глазах появилась хитринка. Ясное дело, что за «помощь» нужно платить. Но сколько?

На этот вопрос Степаныч протестующе поднял и скрестил в воздухе руки.

– Нет, нет! О взятках и не думай. Ведь и парня твоего обвиняют в попытке дачи взятки, ты знаешь?

– Ну… Тогда можно роскошный пикник организовать. С шашлыками, на природе, с разными прибамбасами.

– Может, и это понадобится… Позднее, – уклончиво ответил чиновник.

Сакманов ничего не понимал. «Как это так – освобождать арестованного без взятки? В его время такие серьёзные вопросы не решались без пачки «хрустящих». Взяточничество – это естественное состояние российского бытия. Этот земеля что-то мудрит, мозги пудрит. Или я за несколько больничных месяцев так сильно отстал от жизни?

Владимир, однако, не стал испытывать терпение, и сразу внёс ясность:

– Мои приятели не те люди, что поддаются на такие дешёвые уловки. Речь может идти лишь о том, чтобы выпустить Маликова под залог, или, возможно, осудить условно.

Сакманов быстро понял суть дела. «Какой хитрый, беспроигрышный ход нашли! Под залог… И шито-крыто. Никаких взяток. Хотя, как говорится, сало, оно и в Африке сало, разве что по-другому готовится. Словом, никто взяток не берёт, по крайней мере, открыто кладя себе в карман. А этот милый Степаныч – всего лишь посредник, согласившийся помочь из-за сострадания к невинно осуждённому. Да, советская система открыла столько возможностей для лёгкого и безнаказанного добывания денег! А мы, бессовестные, смеем ещё ругать эту систему.