Избранные произведения. Том 1. Саит Сакманов - Талгат Набиевич Галиуллин

– Отравили лиходеи моего Туманушку, погубили пса, злодеи. Как мучительно он умирал! Бедняга, так и глядел мне прямо в глаза, моля о помощи. Ох, горе, горе! Похоронили мы его у подножия горы, посадили на могилу деревце. Ведь он был почти как член семьи. Он даже подпевал мне, когда я песенку какую-нибудь мурлыкал. Охо-хо…

– Потомство хоть оставил?

– Должны быть у него потомки. Надо будет поспрашивать людей: какую сучку наш Туман потомством осчастливил? Должны быть, должны…

– Я привезу нового щенка, постарше. В МВД помогут.

Полковник снова справился о здоровье старика.

– Да ничего, не жалуюсь, – ответил Ахмадиша.

– Чего-то осунулся ты, похудел, смотри, не захворай, – предостерёг его Гаяров.

В середине богато накрытого стола красовался начищенный до блеска самовар.

– Чай жидок у тебя, старуха, Москву на донышке видно, – по привычке забурчал дед, хотя чай на самом деле был отменной крепости. Хаерниса научилась заваривать такой крутой чай ещё на торфозаготовках.

Проводив гостей в баню, Саит уединился с дедом и долго с ним разговаривал. Каждое слово, каждая мысль мудрого старца западали в душу.

– В нехорошее, грешное время живём, сынок. По законам совести, по шариату сейчас любого человека можно посадить, а некоторых – и вовсе расстрелять. Но не признают, не хотят признавать своей вины отпрыски Адама.

– Ты что имеешь в виду, дед? Что-то уж слишком суров ты к нашему времени.

– Я имею в виду зависть, которая держит в своих лапах людей, порождая в них злобу, коварство, жестокость. А может быть, наоборот, зло рождает зависть? Кто-то, ослеплённый завистью, много лет тому назад написал на моих родителей донос, унёсший их в могилу. Из-за чего у них родилась зависть? Из-за так называемого «богатства», которое по нынешним временам и яйца выеденного не стоит? Душа у них была чёрная, а чёрную душу мылом не отмоешь.

– Пусть земля будет прахом вашим родителям, безвинно погибшим в застенках ГУЛАГа, – выразил сочуствие Сайт. – Врагу не пожелаешь того, что они вынесли.

– А может, на нашей семье, на нашем роду и вправду какой-то грех?

– Разве нажитое своими руками добро – грех?

– За ошибки отцов и дедов часто расплачиваются их дети, внуки. Может быть, моим родителям досталось и то, что должно было остаться на долю других? Может, они использовали свои ум, сноровку, хватку лишь в собственных эгоистических целях?

– Большевики с пеной у рта призывали людей посвятить себя народу. Неужели и ты поверил в их лживые призывы?

Ахмадиша предостерегающе поднял руку:

– Погоди. У них, большевиков, – другое. Они хотели жить припеваючи и катались как сыр в масле за счёт оболваненных, одураченных людей. Много ли надо для самообмана человеку, за всю жизнь не слыхавшему ни одного нежного слова, не накопившего за всю жизнь денег и на собственные похороны? Большевики отняли у детей будущее, лишили их счастья…

– Если на то пошло, то и мы, значит, влезли в чью-то долю, построив этот особняк? Какой тяжести грех мы взяли на свою душу?

Хотя с годами Ахмадиша становился всё более набожным, но не до такой степени, чтобы превратиться в благочестивого дервиша, который гордится, что у него ни кола ни двора. Бывший «сын кулака», «кулацкое отребье», «подкулачник», Ахмадиша прошёл суровую школу жизни не затем, чтобы остаться без угла. Слава Аллаху, он добился своего, наладил жизнь, построил дом, накопил кое-какое добро и ни во что слепо не верил.

Дед с видом многоопытного наставника поднял свой толстый, огрубевший в работе указательный палец, больше похожий на древко детской лопатки.

– Я понимаю, что ты хочешь сказать, Сайт. Во-первых, этот дом я начал строить, а ты – закончил. Значит, часть греха падает и на мою плешь. Во-вторых, наш пророк Мухаммед, милостивый и милосердный, положительно относился к торговле, считая, что это занятие расширит связи между народами, поможет распространить ислам, свет которого может охватить самые дальние варварские племена.

– В таком случае нам уготовано тёплое местечко в раю.

Ахмадиша поморщился, обозначив на лице борозды, которые пропахала на нём жизнь.

– Врата рая легко не открываются. Как бы не войти нам в другие ворота – адовы. Нужно побольше творить добра, оставить достойный след на этой многострадальной земле. Говорят же: тот, кто чтит свой народ, не попадёт в рабство к народу другому.

Глаза старика затуманились, и Саит предпочёл остановить беседу, помолчать.

Ахмадиша не спеша совершил омовение-тахарат, расстелил привезённый из Турции молитвенный коврик и принялся совершать намаз. Сакманов с уважением смотрел, как отрешённо, углубясь в себя, забыв обо всём на свете, молился этот чудаковатый старик. Видимо, общаясь с Всевышним, человек вбирает в себя небесную энергию.

Гости всё ещё наслаждались баней. Поняв, что они ещё долго будут париться, Ахмадиша-бабай снова подсел к Сайту.

– Я знаю, о чём ты подумал. Человек, милый мой, похож на завод. Если пристанет какая хворь, то болит всё тело, вся душа ноет. Главная беда нашей страны в том и состоит, что она пытается латать свой «завод» то там то сям вместо того, чтобы разломать его к чёртовой матери и построить новый, как это сделали японцы.

– Я не согласен с твоим сравнением, – возразил Сайт. – Как можно сравнивать человека с заводом? Человек – венец природы, он думает, радуется, любит, горюет. Наконец, он продаёт и… И продаётся. Словом, живёт.

Дед снова назидательно поднял свой толстый указательный палец:

– Поясняю: у человека есть ещё одно сходство с заводом. Наряду с хорошим оборудованием он выдаёт и брак. На тропе жизни человек оставляет как добрые, так и недобрые дела. Кто-то делает больше добра, а кто-то, напротив, приносит зла больше, чем добра. Первых называют хорошими, вторых, соответственно, плохими людьми. Но дело-то в другом. Дело в том, что ни один из людей не относит себя ко второй категории. Все хотят числиться в «добреньких». Но для всех места в раю не хватит. Вакансий там немного.

Старик прервал свою речь, чтобы промочить горло глотком чая. После некоторого колебания он продолжил:

– Жизнь клонится к закату. Масло в лампаде неумолимо убывает. Сумерки не за горами. И приходят в голову, Сайт, совсем не житейские мысли. Сколько добра ты сотворил? Много ли людей обидел? Немало ты помог мне, Сайт, немало мы с тобой и погрешили в своё время, и всё же хочу сказать, что не нравится мне, как ты живёшь.

– Можно спросить, почему? В чём моя вина?

Саит сдерживал своё волнение, понимая, что сейчас упадёт и в его огород несколько немаленьких камешков.

– Как тебе сказать,