Девочки - Анжелика Николаевна Королёва

но были какие-то непонятные, два дня помазали и закончились. Она тогда не предала этому значение, теперь же решила сходить в знакомую гинекологию, а пока не переживать особо, может это просто нарушение цикла.

– Неважнецкий фильм, может, снова «Однажды в Америке»? – предложил он, видя, что они смотрят кино через силу.

– Просто тут надо думать, а настроение не то. «Однажды в Америке» не хочу, смотри, если хочешь, – ответила она, они недавно смотрели, уже в который раз эту сагу про гангстеров.

– А я клипы MTV принёс. Там Рилтури́л крутой, ваще перец. Ну, ещё Ту́ан ли́митед клёвый. «Ноу ноу, ноу, ноу, ноу, ноу». – Он начал напевать и пританцовывать с пультом в руках, убирая из видеомагнитофона кассету с фильмом «Человек дождя» и включая клипы. Он рассмешил её танцем, и она улыбнулась.

– Эйсовбе́йс, Бедбойблю́ всяческие, – продолжал он весело пританцовывать.

– Может, мне Фреди Меркьюри нравится. – Аня продолжала вредничать, но уже смягчалась.

– Он там есть как раз. «Тироре́ре, тироре́ре», – напевал он на английском и поцеловал её, – помнишь такую?

Ане нравилось, когда он был такой, она не понимала английский, и даже если он врал слова, ей было всё равно. Андрей включил клип, заиграла иностранная музыка.

– А «Плачет девушка в автомате» есть? Жени Осина, – спросила она.

– Там только плачет девушка с автоматом, – ответил он, они засмеялись, – ну, не злись. Харэ́! – Он поцеловал её снова, и они больше не ругались.

* * *

Через несколько дней, когда она опять набегалась с Людмилой по привычным процедурам и кабинетам женской консультации на Декабристов, она узнала, что снова беременна. После всех сданных анализов её принимал другой доктор, тот был в отпуске. Они разговаривали в кабинете один на один, Людмила убегала по делам, сказала, что вернётся минут через двадцать. Аню это обрадовало, Людмила была такой суетливой и назойливой, что после неё очень хотелось тишины. Доктор был молодой, походил на одного из солистов группы «Бедбойблю́», которых накануне они с Андреем смотрели по видео, говорил доктор спокойно.

– Анна, я посмотрел ваш анамнез и хочу с вами серьёзно поговорить. – Он держал в руках карту, казалось, что сейчас он скажет что-то важное и плохое.

– Да, конечно. – Она заволновалась, тон его голоса показался ей тревожным.

– Понимаете, у вас, правда, серьёзная ситуация, вторая беременность подряд…

– Понимаю. – Она невольно показала ему левую руку, со шрамами от порезов, точнее, он пристально посмотрел на её руку, попросил показать поближе.

– А это что у вас? Вены резали? – Он показал на шрамы на левой руке.

– Да, – тихо сказала она, не ожидая, что доктор разглядит шрамы и придаст этому значение.

– Когда это было? – спросил он.

– В девяностом году. – Она ответила медленно и начала волноваться ещё больше.

– Недавно совсем, – доктор постучал ручкой по столу.

– Ну да, – виновато отвечала она, не понимая, какая связь между ребёнком и резаными венами.

– И аборт перенесли недавно. – Он снова напомнил ей о том, о чём не хотелось.

– Да. – Она тяжело вздохнула.

Она никак не могла понять, к чему он клонит, нервничала всё сильнее и никак не связывала свои шрамы, беременность и доктора.

– Уйти из жизни хотели? – спокойно продолжал он.

– Да. Но… это всё уже прошло. Мне стыдно за то, что я делала, – сказала она, и на мгновение вспомнила тот воскресный день в общежитии.

– Видите, вы сами всё понимаете, да? – сказал доктор и замолчал.

– Простите, но я не всё понимаю. – Она готова была расплакаться.

– Анна! У вас и так пограничное состояние. Вы пережили большой стресс. Вены эти, потеря ребёнка. Думаете, легче будет, если снова сделаете аборт? – сказал он голосом заботливого, но строгого отца.

– Ну… а что делать? – Аня и вправду растерялась, она не ожидала, что чужой человек может так хорошо её чувствовать.

– Это хорошо, что вы задумались, значит, допускаете мысль о том, что можно оставить ребёнка.

– Доктор, но как мне… я не смогу сама, одна. – Она почему-то не брала во внимание Андрея, точнее, она решила, что сейчас не в силах воспитать ребёнка, и просчитывала самый последний вариант развития событий: если она останется одна.

– Не знаю, что вы там решите, но я скажу, а вы сами думайте. Вам сейчас сколько? – Он быстро посмотрел в карту. – Двадцать два, вы достаточно пережили, а ещё один аборт для вас может быть, – он помедлил, – непростым испытанием. Возможно, вы вообще больше не будете способны к деторождению, после второго аборта. Вы осознаёте это?

– Не буду способна?! – до неё вдруг стали доходить слова доктора.

– Всё может быть. Учитывая ваш стресс, всю ситуацию. – Искренне и так же спокойно доктор продолжил беседу, он всё ещё походил на парня из клипа, но становился всё серьёзнее.

Возникла пауза. Ане снова стало жалко себя, она не знала, что делать: оставлять ребёнка или нет.

– Хорошо, я подумаю, – ответила она тихо.

– Вы сомневаетесь, это нормально. А отец ребёнка? – спросил он, но она не дала ему договорить.

– Думаю, что он не одобрит мой выбор, – сказала она и отчётливо поняла, что будет рожать.

– Решение за вами, но вы меня, кажется, услышали, – закончил врач и пристально посмотрел на Аню.

– Спасибо вам, доктор, за то, что вы такой… что вам небезразлично. – Слёзы уже накатывались на глаза, она встала и направилась к выходу.

– Только подождите, тогда вам нужно, как можно скорее ложиться на сохранение, – добавил он, – у вас очень вероятна угроза выкидыша.

– Выкидыша? – переспросила она не своим голосом, она испугалась того, что может опять потерять только что обретенного ею ребёнка.

– А что нужно сделать? – спросила она в тревоге.

– Ложиться на сохранение недели на две. Вы не переживайте. – Он увидел слезы в её глазах. – К нам сюда и ложитесь, в отделение патологии. Не пугайтесь, название такое… это… наоборот, чтобы не было никакой патологии. Сложно объяснять. Вам нужно восстановиться и ребёночку помочь. Проставят витамины, прокапают капельницы. Ничего особенного. Сме́ните ритм жизни, станете поспокойнее.

– Угу. – Аня кивала и слушала доктора, как самого родного человека на Земле.

– Да, ни в коем случае не поднимайте тяжелое! Что ещё… Не прыгайте, ходите аккуратно. Падать вам тоже нельзя, и… тянуть руки наверх нельзя, ну, что-то доставать наверху, в общем. – Он говорил, вспоминая, всё ли сказал, всё это время Аня продолжала смотреть на него, как на главного человека в своей жизни. – В общем, напрягаться запрещаю! Строго-настрого! – Он погрозил пальцем, но глаза его были уже весёлые.

– Хорошо, – ответила Аня, до неё медленно доходили его слова, она чувствовала себя другой, не той, какой пришла утром, улыбнулась