Девочки - Анжелика Николаевна Королёва

– Да, и… это не болезнь, вы ждёте ребёнка. Давайте, мы вас ждём! Волноваться и плакать тоже запрещаю, имейте в виду, ребёнок уже всё слышит, – весело сказал он и показал на Анин живот.

– Кто слышит? – спросила Аня в недоумении.

– Так слышит. Он живой ведь. – Доктор снова улыбнулся.

– А?! Хорошо! Спасибо вам, спасибо огромное, доктор, – сказала Аня, до конца не понимая того, что услышала.

Ей было страшно и радостно одновременно. Она уже знала, что делать, но не была уверена, верно ли поступает. Решила завтра прийти на работу пораньше, и пока никого нет, позвонить домой, поговорить с родителями. Вечером набрала номер Андрея, сказала, чтобы не приходил, потому что она плохо себя чувствует, он согласился.

* * *

На следующий день Аня была в пиццерии в полседьмого утра. До прихода повара она налила кофе, сделала несколько глотков и остановилась, поняла, что кофе, наверное, теперь ей сейчас нельзя, и налила чай. Хлебнула глоток, решила, что потом оплатит разговор по телефону, и набрала домашний номер через восьмерку. Трубку долго не брали. Она начала нервничать, но услышала знакомый голос матери.

– Мам, – сказала Аня тревожно.

– Ой, ты чего так рано? Случилось что? – испуганно спросила мать.

– Просто хотела вас застать и удобнее говорить, пока нет никого на работе. Ничего не случилось, ну, то есть… случилось, но… мам, я… – Она никак не могла сказать главного, горло сдавило.

Они никогда не обсуждали с матерью интимных деталей её жизни. Даже когда началась менструация, Аня подумала, что с ней что-то не так, сейчас она истечет кровью и умрет, а когда решилась и крикнула из туалета матери, та просто кинула в ответ каких-то тряпок, велела положить на трусы, чтобы не протекало. Детали ей потом объясняли девочки во дворе. Мать почему-то стыдилась подобного, и Аня поддерживала её настрой, о мальчиках она даже не заикались, разве что в насмешку, считая это несерьёзным.

Здесь же тема была деликатная, проговорить это нужно было вслух, прямо сейчас, но даже по телефону она никак не могла начать.

– Ну, чё там такое?! Не пугай меня! – Мать говорила с интонацией, по которой было ясно, что она уже напугана и тревожить её не желательно.

Аня поняла, что пути назад нет, говорить придётся, потому что идти ей некуда, и если родители откажут, она и не знает, что делать, но она точно знала, что хочет оставить этого ребёнка.

– Мам… это… я… это… я беременна, – выдавила она, и наступила тишина.

– И что? – спросила мать грозным голосом, Аня почувствовала, что не хочет больше ничего говорить, повисла пауза.

Было понятно, что мать обескуражена, но Аня была напугана ещё больше, она не знала, что делать: ей было стыдно и больно, она чувствовала, что мать сейчас отыграется по полной программе, скажет, что всегда ждала от неё чего-то подобного. Аня хотела бросить трубку, но почувствовала, что кто-то в её животе попросил за себя, и она не могла ему отказать.

– Могу я к вам пока приехать? Доктор сказал, что надо сохранить ребёнка, потому что… я могу больше никогда… не родить. – На том конце телефонного провода стояла тишина, она подождала немного и добавила решительно: – Как скажете, так и сделаю.

– Ой, я не знаю, у отца спрашивай! – ответила боевая, смелая, всегда и всё решавшая в их семье мать.

Аня проглотила обиду и слёзы, сухо попросила: «Хорошо, позови папу». Через некоторое время трубку взял отец. Как же она соскучилась по нему и как его любит! Мать же вечно и по непонятной причине видела в ней соперницу, всегда стыдила, придиралась, одергивала, была вечно недовольна, не давала сделать так, как она хочет. Отец любил её бескорыстно и по-особенному, у них была другая невидимая связь и понимание. Без слов. В эти минуты все чувства обострились. Неужели он отвернётся от неё, как мать? Она заволновалась.

– Папочка, ты прости меня, помнишь, мы приезжали с Андреем? Пап, я беременна. Можно мне у вас пожить? Я, может, недолго поживу, я потом разберусь, – выпалила она и разревелась.

– Дочь, да ты что? Разговора даже нет, конечно, приезжай! Живи, сколько хочешь. Это твой дом. Ты меня прямо расстраиваешь таким вопросом. О чём речь?! Приезжай!

– Просто мама сказала, что если ты согласишься… – И она заревела навзрыд.

– Доченька, не реви. Не реви давай! Мы тебя ждем, приезжай! Это мать чё-то намудрила, она не со зла. Не придумывай себе ничего, приезжай. – Было слышно, как мать, пришедшая в себя, после своего трусливого ответа, пыталась исправить ситуацию, быстро начала оправдываться мол, просто не знала, что сказать, опешила.

– Хорошо, папочка, спасибо тебе. Я сейчас всё доделаю и позвоню, когда соберусь. – Она тихонько всхлипывала, но ей уже становилось легче и спокойнее.

– Ладно, дочь, давай. Ждем тебя, звони, как там надо чё будет, говори. Пока, – повторил отец и передал трубку матери.

– Хорошо, папочка. – Она вытирала слёзы и успокаивалась.

– Ты чё, ревёшь, что ли, не реви, не реви давай. Тут Сашка Крыпин с мужиками собрался в Свердловск, на грузовой машине. Можно с ним вещи перевезти. – Мать успокаивала её как умела, говорила виновато, но уверенно, будто не она только что отрекалась от неё.

– Я скажу, мам. Надо с работой решить и на сохранении полежать пару недель. Доктор сказал, это обязательно надо. – Она ещё обижалась на мать, но поняла, что, может быть, и вправду у неё была первая реакция, а потом всё наладится, раз сейчас она помогает.

– Ну ладно, давай звони, как там да что. – Мать старалась смягчить голос, Аня пообещала позвонить в ближайшие дни, и они простились.

Она положила трубку, и ей в голову пришла мысль о том, что, может быть, она зря переживает, ведь она не знает, что скажет Андрей, как-то быстро она списала его со счетов. А вдруг он будет рад, всё будет хорошо, и не нужно будет ехать в Ко́шкино? Она решила не зависеть от его мнения и не радоваться заранее, к тому же теперь она точно знала: что бы он ни сказал, ей есть куда пойти и где жить первое время.

Аня понимала, что с матерью будет непросто, только что она убедилась в этом, но всё же они не бросили её в трудную минуту, а там видно будет. Она доработала смену и захотела пройти пешком, но вспомнила, что доктор велел не перенапрягаться, и поехала на трамвае. На следующий день вечером пришёл Андрей. Они сидели на диване, он рассказывал,