Девочки - Анжелика Николаевна Королёва

неискренне заискивающе заулыбалась, пути назад не было. «Как же она похожа на лису! Все Кожины похожи на лису», – подумал Аня и удивилась, почему раньше этого не замечала. Следующая её мысль была о том, что сейчас начнётся кино «Москва слезам не верит».

Аня хорошо знала и любила этот фильм и ясно помнила кадры, когда в общежитие к главной героине приходит мать её друга и говорит, чтобы она им больше не звонила, не лезла в их семью и квартиру. Эта ассоциация помогла Ане, она поняла, что сейчас произойдет, и была готова к разговору.

– Анечка, добрый день! – ласково и льстиво начала «лисица». – Давай сядем, я поговорить пришла, мне Андрей всё рассказал.

– Здрасте, – тихо и сурово ответила Аня, ей было неприятно, что он делится их личными переживаниями, сердце бешено колотилось, она присела рядом на скамейку, потому что другого места не было, а нависать над гостьей, хотя и незваной, не хотелось.

– Мне Андрей рассказал. Ты не подумай, я не осуждаю. Просто хотела спросить: как же это у вас так получилось? – Она спросила таким тоном, будто даже не догадывалась, откуда берутся дети, и одновременно будто читала ей нотацию.

– Людмила Афанасьевна, вы простите, но я не знаю, что ответить. – Аня говорила, и голос её дрожал.

– Я понимаю, понимаю, конечно, я не в том смысле. Просто надо же думать, когда такие вещи делаешь! – «Лисица» продолжала говорить своим излюбленным учительским тоном, Аня молчала.

– Ну ладно, он балбес, маленький ещё, но ты-то, Анечка, ты же умная и взрослая девушка, – продолжала она с назиданием.

– Мне ничего не надо, Людмила Афанасьевна. – Аня встала со скамейки.

– Да нет, что ты, что ты?! Тебе нельзя волноваться, я знаю, просто хотела спросить. Я сейчас уйду, ты не переживай. – Она залепетала.

– Спрашивайте. – Аня продолжала стоять, ей было легче, когда она не сидела с ней рядом.

– Присядь, пожалуйста, неудобно кричать, люди тут. – Она сделала такое лицо, что отказать было нельзя, и Аня неохотно присела. – Понимаешь, Анечка, у нас, конечно, квартира, но далась она нам непросто. Очень тяжело, я бы сказала, мучительно, она нам досталась. Мы сами всего добились. Приехали в Свердловск, долго мыкались по углам, всё никак не могли начать нормальную жизнь. Мы пока… не можем принять вас с ребёнком, понимаешь?

– Я же вам, кажется, сказала, Людмила Афанасьевна, мне ничего не надо. – Аня опять захотела встать, но «лисица» задержала её рукой.

– Подожди, а как же ты одна? Такое время сейчас. – На мгновение Ане показалось, что она стала другой, понимает её как женщина и сейчас передумает, но лицо матери Андрея опять стало прежним, как восковая маска.

– Люди и в войну рожали, и ничего. – Ане становилось неприятно общаться, а тон лисицы-матери казался не участливым, а скорее издевательским.

– Сравнила тоже. Но ты твердо решила оставить ребёнка? – спросила она осторожно.

– Да, – сухо отрезала Аня, – что-то ещё хотели? – Она резко встала, сделала шаг назад, спокойно и холодно посмотрела.

– Нет, ничего. Я тут тебе кефиру купила, творожка, фруктов немного, так… по мелочи… полотенце положила, халат, постельное.

– Мне Андрей принёс всё, спасибо, – ответила Аня.

– Ты не брезгуй, Анечка, пожалуйста, я от души. – Она протянула большой пакет.

– Хорошо. До свидания. Спасибо, что зашли, – холодно ответила Аня, ей неловко было вести себя нагло, она по-своему даже была рада такому вниманию со стороны его родни, и взяла принесённые гостинцы.

– До свидания, – ответила Людмила Афанасьевна и тяжело вздохнула.

Они ненадолго встретились взглядами: Аня смотрела на несостоявшуюся свекровь немного виновато, та глядела с осуждением, всем видом она давала понять, что права, и сделала Ане большое одолжение своим приходом. Аня пошла по коридору к своей палате.

– Блин, прям кино! – выпалила она, когда зашла в палату.

– Ты чего? – спросила Нина.

– Да сейчас внизу кино было. «Москва слезам не верит» прям. Помните, мать приходит к этой главной героине и говорит всякие гадости: как они всё наживали и она беременная, хочет теперь всё захапать? – сказала Аня, показывая на дверь.

– Мамашка его, что ли, приходила?! – сообразила Галина, о чём идёт речь.

– Ага. – Аня всё ещё не могла осознать, что произошло, положила пакет матери Андрея на кровать. – Вот… добра принесла.

– Ёксель-моксель! Бздеть начали?! Сейчас всей семьей нагрянут, подожди, Анька, мы тебя ещё замуж выдадим, – отозвалась Нина и заулыбалась.

– Ой, девочки, кино. Хоть стой, хоть падай, даже и не знаю, чё думать. – Она в раздумьях присела на кровать.

– Чё думать, давай показывай, чё принесла старая карга? – заливалась от радости Нина.

– Она, правда, на бабку Ёшку немного походит. Есть такое. – Аня улыбнулась и начала выкладывать гостинцы.

Пакет кефира, парочка йогуртов, развесной творог, два полотенца: кухонное и небольшое махровое для лица, постельное бельё, явно из разных комплектов, которое, вероятно, больше не пригодилось бы дома. Видно, что собрано было наспех, но чистое и выглаженное. Что ни говори, Ане была приятна забота. Ещё она достала из пакета банку консервированных персиков, пачку чая, халат, вероятно с плеча мамы Люды, мыло и рулон туалетной бумаги. Последнее Аню смутило, не ожидала она интимного подарка.

– Во жлобы! Хоть бы конфетку положили или вареньице! – заметила Нина.

– Да ладно тебе, Нин. Смотри, как много всего, персики есть, – ответила Аня, понимая, что Нина говорит правду.

– Может, они подумали, что у тебя аллергия или вредно? – попыталась объяснить нехватку сладкого Галина.

– Да она сама бы разобралась, что можно, что нельзя. Жалко что ли, сладенького для беременной женщины? Жмоты! На хрен нам такая родня, Аньк? – Нина говорила немного с детской мягкой интонацией, подошла к Ане, увидела, что у той глаза на мокром месте, обняла. – Ну их, мы другого папку найдем твоей ляльке! Поумнее и побогаче.

Аня грустно улыбнулась, кивнула и вздохнула тяжело. В палату зашла медсестра и начала мерить всем давление.

* * *

После того как две недели Аня полежала на сохранении, её выписали. Повидаться с Верой и Таней она не успела, решила перезвонить им позже, поехала к себе, на Малышева, по дороге заскочила в магазин. Когда зашла, увидела, что комната ещё более серая, холодная и нежилая, хотя и раньше в ней не было особенно домашней атмосферы, как бы Аня ни поддерживала уют. Чувствовалось, что здание эксплуатировали нещадно и скоро оно пойдёт под снос. Аня решила немного прибрать, включила телевизор, чтобы слышать хоть какие-то голоса, потянулась к кнопке переключения каналов и увидела на столе записку. «Анечка! Я взял видео, оставил ключ. Свитер пусть остается у тебя. До свидания. Прости