Девочки - Анжелика Николаевна Королёва

Она любила оставаться у Фати́мы, здесь всегда было тихо и спокойно, несмотря на то что в их секции было пять комнат, кухня, душ и туалет. Здесь ютилось человек десять – двенадцать, и всякое бывало: то соседский муж валялся пьяный в коридоре, то приходили гости с бутылочкой вина, и начиналось застолье, то кто-то плакал, шумел и смеялся. Аня не обращала на это внимания, только мечтала о том, чтобы роды принимала милая и добрая Фати́ма. Но поговаривали, что роддом закрывают на лето, на мойку: будут там всё тщательно мыть и чистить. Но Аня надеялась, что успеет здесь родить, сдавала потихоньку нужные анализы, записалась на ультразвуковое исследование (УЗИ).

Она хорошо помнила день, когда лежала на кушетке, в кабинете УЗИ, доктор помазала ей живот холодным гелевым кремом, поводила по нему специальным прибором, посмотрела в монитор и спокойно сказала: «Девочка у вас». Аня переспросила и улыбнулась. Она не помнила, как оделась, шла по улице, и всё время повторяла: «Девочка. У меня будет девочка. Девочка». Первый раз за всё время беременности ей было хорошо: она знала, что делать с девочкой, она знала про них всё и ей распечатали снимок плода.

Она тут же решила, что назовёт дочку Лидой, она давно это придумала, в память о любимой бабушке. Она слышала, что не хорошо так делать, что ребёнок может повторить судьбу того, в честь кого назвали, а судьба у бабушки была непростая, но она решила, что фамилия и отчество у дочери другие, и успокоилась. С этого дня она стала по-особенному ждать появления дочери, и даже когда пришло известие о том, что роддом девчонок закрывают в начале июля, это не омрачило ей настроение, тем более срок родов приходился на начало июля и, возможно, она бы успела.

Однажды, когда она ходила на дежурный приём к врачу, он сказал, что «у плода наблюдается гипоксия», дал рекомендации и успокоил молодую мамашу тем, что маленького ребёнка легче рожать. Аня не очень понимала, что такое гипоксия, шла от врача расстроенная, придумала, что прямо сейчас хочет купить маленькой дочери большого плюшевого слона. Ей показалось, что этим она обрадует дочку, поможет ей. Она шла и разговаривала с ней, успокаивала себя тем, что дочка вырастет маленькая, худенькая и нежная, как балеринка, а не большая и толстая, как она в детстве. Девчонки в общежитии тоже заверили, что всё в порядке, просто ребёнку надо больше кислорода, поэтому развивается он медленно, но если плод маленький, легче не только матери, но и ребёнку, сказали, чтобы «просто пила витаминки и гуляла побольше в парке». Аня так и делала.

В середине июня, раньше срока на две недели, внизу живота затянуло, заныло, стало больно. Дома никого не оказалось, она пошла в консультацию, к Людмиле, та сказала, что не бросит её, чтобы она шла домой, собирала необходимые вещи и ждала её там. Аня ушла, Людмила появилась почти следом, принесла Анину медицинскую карту, и они поехали на автобусе, в сороковую больницу, на улицу Волгоградскую, потому что роддом на Декабристов рожениц уже не брал. У Людмилы везде было всё схвачено, она быстро пристроила её в надёжные руки медсестёр роддома № 40 и поехала обратно на работу, велела звонить, если что-то будет нужно, сказала, что позже справится у дежурных медсестёр о ней и передаст всё Вере и Тане.

– Не боись! У них тут чётко, кровати новые, финские. И девчонки хорошие, – сказала она и уехала.

Аня переоделась в одежду, похожую на ночную рубашку, почти как ту, что давали, когда ходила на аборт, но эта была приятней, красивее и мягче. Её провели в родовой блок, в отдельную большую светлую палату, сияющую чистотой. Кровати, правда, были навороченные, с разными приспособлениями, приятные, мягкие, оранжево-серебристые. Она не понимала, зачем на них столько разных деталей, но ей было не до этого. Акушерка объяснила, что когда тянет низ живота, это и называется схватки, ей велели, как только схватки будут чаще и сильнее, позвать кого-то из медсестёр. Она посидела на кровати, походила туда-сюда, долго смотрела в окно, приоткрыла дверь и послушала разговоры в коридоре.

– Так ты чего, сегодня же День медика, – говорил женский голос.

– Вот блин, я не хочу рожать в День медика, – сказал другой женский голос.

– Я тоже не хочу работать, – ответил первый голос.

– Ха! Ну, понятно, а кто хочет?! Придётся, вон тучи собираются. Видно, гроза будет – ответил второй голос.

– Ну и что? – снова спросил первый голос с усмешкой.

– Так на непогоду всегда много рожают, перемена климата влияет, ты же знаешь, – засмеялся второй голос.

– Тучи какие-то непонятные, может, и не будет грозы, – ответил первый голос. – Иди давай в палату, предсказательница, – ответили ей, и Аня услышала, как кто-то шёл в её сторону.

Она быстро подскочила к кровати и присела. В дверь зашла медсестра.

– Как ты тут у меня? – спросила она, и Аня поняла, что первый голос принадлежал ей.

– Э… хорошо, – ответила она пугливым голосом.

– Не зарожала? – поинтересовалась медсестра.

– Нет вроде пока.

– Да не бойся, родишь, когда надо, – сказала она голосом знатока.

– Ага. – Аня продолжала сидеть.

– Ну, зови, если что. Может, ещё и передумаешь, у нас всякое бывает. – Медсестра посмотрела заботливым взглядом.

– Да? – удивилась Аня.

– Ой, да конечно. Ладно, пошла я, пятая вроде зарожала, – ответила медсестра, и из соседней палаты донеслись крики.

– Хорошо, – ответила Аня и с тревогой посмотрела на медсестру.

Так она просидела и проходила по палате часа три. Её уже ничего не беспокоило, никаких болей и схваток в помине не было. «Не захотела моя девочка рождаться в День медика. Кто его знает, какие сегодня будут эти медики?» А вообще-то ещё сегодня день рождения Вовки Качи́нского. Ей захотелось, чтобы он был рядом, подумала, что он никогда бы не оставил её одну с ребёнком.

Через пару часов к ней заглянула та же медсестра, поспрашивала о состоянии, смерила давление, сказала, чтобы она собирала вещи, и что её переведут в другое отделение. На вопрос Ани, что с ней было, она объяснила, что схватки, вероятно, ложные, но раз состояние непонятное и в начале беременности она лежала на сохранении, то отпускать её не будут, а положат на сохранение беременности до родов. Аню перевезли на лифте в палату, на первый этаж. Там их было трое, у всех был риск родить в любой момент, но в эту ночь все спали спокойно.

Ровно через неделю, вечером, она