Девочки - Анжелика Николаевна Королёва

– Ли-да… – проговорила Аня, беспомощно улыбаясь.

– Уже и назвала?! Вот это по-нашему! – решительно одобрила Майя Семёновна.

– Между тридцать пятой минутой и сороковой, – сказал чей-то голос. – Какое время запишем, мамочка?

– Что? – Аня не понимала, о чём её спрашивают.

– Девочка родилась между ноль-ноль тридцать пять и ноль-ноль сорок? Что напишем по времени рождения, ноль тридцать пять или ноль сорок? – объяснила снова медсестра.

– Тридцать пять, – почему-то ответила она и подумала: «Пусть будет тридцать пять, не надо сорок, пусть тридцать пять, там пятёрка есть».

Ей положили ребёнка на грудь, она неуверенно прижала дочь: маленькую, голенькую, беззащитную. Длилось это несколько секунд, и потом ребёнка забрали. Краем глаза она видела, что её взвешивали, чем-то вытирали и унесли.

– Два кило шестьсот, сорок девять сантиметров, – сказала одна медсестра другой.

– Ну, вот, голуба моя, родили девочку. Поздравляю! Хорошая девочка! Красавица.

Аня не успела отреагировать на слова акушерки, увидела лицо доктора перед собой, услышала его голос.

– Зашиваем! Быстро. – Она видела, как к ней подошла медсестра со шприцем, наложила ей на руку жгут, чуть выше сгиба локтя, что-то отвлечённое спросила, Аня отвечала и заметила, что та начала ставить ей укол, а больше она ничего не помнила.

Очнулась под утро от сильного желания пойти в туалет, огляделась вокруг, увидела, что лежит в другой, огромной, палате, их тут человек десять или больше, кровать была та же, на которой она рожала.

– Да тут лазарет времён Крымской войны. – В комнату зашёл невысокого роста и плотного телосложения бородатый мужчина в белом халате и обратился ко всем, как добрый приятель, видимо это был главный доктор. – Так-с… Доброе утро, мамочки! Ну, вы сегодня нам дали шороху. Вот это ночка была! Такой грозы давно не было. Все палаты заняты. Немного подождите… еле справляемся. Не волнуйтесь, не волнуйтесь, всех переведут в палаты. Кто может ходить, вставайте потихоньку и ходите. Ничего страшного нет. Вы же не больные. Вы здоровые взрослые женщины! Все молодцы, всех поздравляю с рождением деток!

– Скажите, а дети-то где? – спросил кто-то.

– Детки в отдельной палате, не волнуйтесь! Сейчас всех распределим, обустроим и вернём каждой её ребёночка, – успокаивал всех бородатый доктор.

– Не перепутали бы! – раздался тревожный голос одной из мамаш.

– Бывает и такое, – шутливо ответил доктор.

– Не-е-ет! Вы что такое говорите?! – закричала она из женщин. – Мне только моего сына надо!

– Не волнуйтесь, мамаши, а то молоко пропадёт, шучу я, шучу. Конечно, всем дадут своих, – спокойно и весело заметил доктор и тут же скомандовал подошедшей медсестре. – Давайте, девоньки, распределять всех скорее по возможности, давайте милые.

– Конечно-конечно, делаем, Василий Максимович, – ответила она и подошла к одной из женщин, помогла ей встать, начала объяснять другим, что делать.

Аня больше не могла терпеть, ей очень хотелось в туалет. Сесть она почему-то тоже не смогла, было больно, кое-как корячась, встала с кровати, опираясь на стены, дошла до туалета. Разглядела, что вся рубашка и тряпки, которые были ей вместо нижнего белья, в крови. Нащупала швы. «Зашивали, всё-таки порвалась!» Так ей хотелось, чтобы этого не было, ну, ничего. После туалета она потихоньку вернулась обратно, ей сказали, что её переводят в пятую палату, медсестра помогла дойти туда, показала кровать и вещи, которые она накануне вечером оставила на первом этаже, их перенесли, как обещали.

Палата была просторная, как балетная зала, их было трое, вернее, три мамочки и трое деток. Около каждой большой кровати стояли детские кроватки, в одной ребёнок спал, другого мать кормила.

– Вы Кузина? – спросила медсестра.

– Да, – ответила Аня.

– Сейчас принесу вашего ребёнка. Там к вам приехали, к окну сейчас подойдут. Вы накройтесь чем-то, прежде чем выглядывать.

– Приехали? – удивилась она, посмотрела на окно, на соседок, спросила, можно ли открыть.

– Открывай, – сказала одна из мамаш, – тепло на улице, ничего, только и правда прикройся, чтобы грудь не застудить.

Аня улыбнулась в ответ соседке по палате, открыла окно, увидела под окнами мать и расплакалась.

– Доченька! Я всю ночь к тебе ехала! Чё-то стукнуло в голову, захотела поехать, и всё тут. Не спала всю ночь, рожала с тобой, – говорила мать, и голос её дрожал.

Аня не смогла ничего ответить, просто стояла, смотрела на мать и плакала.

– Ты не реви, всё хорошо же, доченька, – сказала мать и сама вытирала слёзы.

– Скоро домой поедем, – приговаривала мать, Аня кивала и смотрела на неё.

– Я телеграмму Кожиным дала! – вдруг сказала она.

– Какую?! – опешила Аня и стала серьёзной.

– Поздравляем дочкой, внучкой! – весело ответила мать.

– Ой, ну ты даёшь, не надо было. Подумают, что мы напрашиваемся, – ответила Аня, но ей было приятно и от детского поступка матери, и она не сердилась.

– Пусть думают, чё хотят. Я всё сказала! – решительно ответила мать.

– Ну ладно. Хорошо… – Аня улыбнулась и заметила: – Из Свердловска в Свердловск телеграмма? Ну, ты артистка!

– Ещё какая! – улыбнулась мать. – Давай иди, а то грудь застудишь, я потом приду ещё, там тебе немного продуктов купила. Передадут сейчас.

– Ма-ам, спасибо! – Ей непросто было говорить это матери.

– Я там ещё тапочки с мишками доктору привезла, ну, хорошему этому! – Она показала пакет.

– Тапочки? Какому доктору? – недоумевала Аня.

– Ну, Михал Юричу, который первый-то был, раньше ещё. – Мать достала милые смешные тапочки-медведи и показала дочери.

– Мам, ну ты даёшь, всё помнишь! Спасибо. Надо потом тогда отдать Тане или Вере, или Людмиле. Они передадут, он там у них, на Декабристов, – объяснила Аня, и её окликнула медсестра.

– Мам, сейчас Лидочку принесут, я окно закрою. Ты подожди тут, я покажу через окно. – Аня помахала матери, закрыла окно, и как раз вовремя, принесли Лиду.

Аня взяла дочь на руки, и хотя окна были на третьем этаже, было слышно, как мать увидела внучку, закричала, показала вверх большой палец, заулыбалась. Они постояли немного, посмотрели друг на друга, потом мать начала махать, показывать, чтобы они шли от окна. Аня тоже махнула, чтобы и она шла, та кивнула, они с дочкой стояли и ждали, пока новоиспечённая бабушка не скроется из вида. Аня была рада матери, никак не могла понять, как та вдруг решила, что она рожает, и поехала? Телеграмму Андрею дала. Вот даёт! Тапочки привезла, надо бы их отдать другому доктору, тому, кто уговаривал её родить, но он был там только на время отпуска Михаил Юрьевича. Тогда пусть тапочки-мишки останутся для этого «Мишки».

Столько событий произошло в эти дни. Она долго не отпускала дочку с рук, ходила с