Девочки - Анжелика Николаевна Королёва

смотрела в окно палаты на посетителей, ела клубнику. Вдруг низ живота потянуло, как в прошлый раз, но гораздо сильнее. Она сказала медсестре, та велела засекать время схваток, и когда боли будут повторяться через каждые полчаса, подойти к ней. Так и случилось: схватывало каждые полчаса, сильно и неприятно, будто вытягивали изнутри все жилы. Она подошла к медсестре, та отправила её в комнату, в которой ей поставили клизму и побрили в энном месте. Это было не очень комфортно, но девчонки предупреждали, что так легче рожать.

В коридоре она услышала спокойный и деловой голос дежурной медсестры, которая говорила кому-то, показывая на Аню: «Переводим в родовую!» Паники у неё не было, но стало страшновато. Медсестра велела быстренько собрать вещи, подписать их и оставить у кровати в пакете, она объяснила, что ей передадут их позже, а пока они ей не понадобятся. С собой разрешили взять только самое нужное, она сделала всё, и они с медсестрой поехали наверх, на лифте. Аня увидела привычное родовое отделение, но теперь её отправили в другую палату, рядом с постом медсестры.

– Майя Семённа, принимай пополнение! – крикнула медсестра, которая привезла Аню.

– А, давай-давай, голуба, проходи! Заждались тебя, – ответила приветливая и милая женщина лет пятидесяти, которая была, по всей видимости, Майей Семеновной, она походила на бурятку, как показалось Ане.

– Здрасте, – перепуганно ответила Аня, стоя в палате, в длинной специальной рубашке, тапочках, с волосами, собранными в хвостик.

– Ну, давай готовься, будем рожать сегодня?! Да? Как зовут? – Акушерка говорила мягким голосом.

– Аня, – тихо ответила будущая мать, медсестра с первого этажа попрощалась с ними, пожелала Ане всего хорошего, сказала, чтобы та не переживала, что Майя Семёновна лучшая акушерка и ей повезло, что она рожает в её смену.

Аня осталась стоять посередине родильной палаты, ей хотелось родить, но почему-то не сегодня. Пути назад, видимо, уже не было, и она подумала, что сегодня хорошее число, двадцать пять. Сильно и резко затянул низ живота, она посмотрела на свои маленькие часики фирмы «Заря», подаренные папой, серебристые, с зелёным циферблатом, сейчас они были очень кстати. Она давно их не носила, а когда вернулась домой, увидела и не захотела снимать.

Схватки были через каждые пятнадцать минут, всё сильнее и дольше. Ей показали, как нужно дышать, она плохо соображала, старалась повторять, но дышала как могла. На какое-то время казалось, что она где-то не здесь и отключается от того, что происходит. Пришёл врач, мужчина, Аня невольно подметила, что мужчины всё же помогают ей, особенно в такие тяжелые моменты. Не все плохие, не все. Папа хороший, брат Колька, доктор Михаил Юрьевич, другой врач, который сказал, что ей обязательно нужно оставить ребёнка.

Этот доктор тоже оказался добрым, хотя говорил строго, велел лечь, осмотрел, сказал, что «матка недостаточно раскрыта, но стимулировать не будет». Он велел ходить, ни в коем случае не лежать, делать, что хочет, хоть петь, хоть прыгать, но только не лежать. Ей понравилось, что можно петь, это рассмешило её. Доктор рассказал ещё что-то смешное, сказал, что скоро вернётся, и ушёл. Было очень жарко, она изнемогала от жары. За окном темнело, схватки продолжались. Майя Семёновна заглядывала к ней постоянно, в один из таких заходов увидела её лицо и сказала:

– Знаешь что, мила дочь, ты чего-то у меня совсем бледная. Давай-ка вот что сделаем. Иди ко мне! – Она встала у раковины, которая располагалась у входа, и позвала туда Аню, акушерка открыла кран и велела ей лить на себя воду.

– Везде лей, куда хочешь! Тебе легче будет. Вода всегда поможет. Легче боль переносить с водой.

– Ага, – еле проговорила Аня и начала осторожно протирать лицо руками.

– Ты не аккуратничай! Лей со всей силы! На рубашку лей, на себя! На голову! Не бойся, всё высохнет! Давай, давай, голуба, на всю катушку лей! – И она налила воду из ладошек прямо ей на голову, на тело. – Не бои́сь, уберём потом с пола. Это не важно, главное, чтоб тебе полегчало.

Ане начала лить на себя воду, и ей действительно стало легче. Майя Семёнова ушла, сказала, что будет рядом и скоро зайдёт. С каждым приступом боли Аня подходила к раковине и устраивала купание, повторяла «всё будет хорошо» и снова лила на себя воду. Она и не заметила, как после первых схваток прошло шесть часов. Доктор снова заглянул, попросил прилечь, осмотрел, но теперь велел не вставать, сказал акушеркам:

– Готова. Будем рожать. Положение плода прямое, но раскрывается тяжело. Пошевелить надо.

Доктор помял ей живот и вышел из палаты, подошла новая медсестра, рассказала, как нужно дышать при родах. Аня плохо понимала разницу в дыхании, но она старалась делать, как просили. Новое модное кресло-кровать приподняли, и она невольно приняла положение полулежа, было не совсем комфортно. Вернулся доктор, ей показалось, что вокруг все сильно засуетились, она увидела много людей в белых халатах, но отчётливей всех видела доктора и Майю Семёновну.

– И где ты работаешь у нас, голуба? – спросила она дружеским голосом.

– Я не работаю, я работала, в пиццерии, – отвечала Аня и занервничала от того, что приходится отвечать при всех на личные вопросы, почему нужно отвечать именно сейчас, когда у неё такая боль, она не понимала.

– А отец ребёнка где работает? – не унималась Майя Семёновна.

– Не знаю, он не захотел нас… я одна, – проговорила Аня с трудом.

– Ты посатри́ на его?! Ничего! И без него справимся! Подумаешь, пуп земли! Такая красавица одна не останется, – приговаривала она, немного с одесским акцентом, как услышалось Ане, она вдруг поняла и почувствовала, что ей хотят помочь и все на её стороне.

Доктор снова потрогал живот и внутри живота. Стало очень больно, Аня ощущала тепло внутри, но от этого было очень больно. Она закричала.

– Вы что не сказали, что нельзя кричать? – строго сказал доктор медсёстрам.

Они переглянулись. Аня испугалась, резко замолчала, но начала немного постанывать.

– Не надо кричать, все силы уходят. Ни себе, ни ребёнку вы этим не помогаете. – Доктор сказал это с таким назиданием и укором, что Аня решила, что не пикнет больше ни разу.

Потом она снова глубоко и неглубоко дышала, она уже не знала, верно или не верно делает. Было больно, всё в теле тянуло, кто-то что-то делал, гладил её руки, прикрикивал, она старалась делать, что говорили, сквозь полусон услышала: «Всё, головка прошла!» Что было дальше, она толком не помнила. Спустя какое-то время услышала:

– Девочка. – Майя Семёновна поднесла к Ане маленький, скукоженный комочек,