Аэротаник - Евгений Гузеев

– Фу, какой вы, Костя, придирчивый. Яйца какие-то. Может быть биллиардные шары? Зачем вообще переделывать притчу или сказку? Если бы это была какая-то математическая формула, то мы могли бы одно заменить на другое, а тут? Какая математика? Так же можно было бы в сказке про курочку Рябу золотое яичко поменять на простое. И что получилось бы? Мне вообще кажется, что сказки и притчи вовсе не появляются для того, чтобы доказать существование границ чего-то материального. Напротив, они доказывают бесконечность того, что существует вне материй. Но ведь и там тоже нужны стрелки и указатели, как-то необходимо и в нашем материальном мире хоть на что-то ориентироваться, двигаться в правильном направлении, а не толкаться, избегать ушибов и так далее. Эти правила и ориентиры записаны в древние книги с уст пророков в виде текстов и притчей, но эти правила как раз не имеют цели быть чем-то конкретным и математическим, вроде правил пользования тем или иным прибором или рецептов приготовления блюд. Этого даже нельзя нам еще предоставить. А иначе, все остановится, если мы эти границы сумеем разглядеть, то есть если будет все так просто. Не будет развития, прогресса. Тем, кто стоит над нами, обязательно нужно научить нас пожить сначала некоторое время в хаосе, покрутиться, как шары «Спортлото» в барабане, чтобы в конце концов различить в этой черно-белой пурге правильный путь. Сложно все, запутано.

– А я, кажется, знаю, как можно в случае с яйцами изменить эту историю, чтобы опять сделать притчей, – вскричал Захар Глебович.

– Ну, так говорите, что у вас за идеи…

– Правда, это будет уже новая, совсем иная история. Ну, пусть, жили они были – эти две сестрицы, но ввиду, допустим, принадлежности к разным социальным слоям, их пути постепенно разошлись. То есть одна, к примеру, вышла замуж по расчету и стала богатой, знатной дамой, а другая довольствовалась своим любовным чувством и, невзирая на безденежность своего избранника, добровольно подписала с ним заведомо невыгодный контракт о создании совместного семейного проекта.

– Фу, какую гадость вы только что сказали, и не стыдно? – притворно поморщившись, сказала Марья Ивановна.

– Ну, Мариванна, ну едем же. Как без юмора-то. Не на работе же… Ну, короче, стала она бедной простой горожанкой. Хотя бедность – понятие относительное. Все-таки на яйцо деньги нашлись. Другим вообще было бы не до подарков, тем более царских. Так вот, а теперь вернемся к богатой сестре. Жизнь ее – это бесконечное количество приятных наощупь мягких вещей – диваны, подушки, перины, плюшевые медведи, ковры, белье, благородная, не портящая зубов пища, нежная и приятная, отсутствие проблем с работой кишечника. Ну что еще? Мягкий свет канделябров, мягкие тона штор, мягкие манеры мужа и даже прислуги. В карете – мягкие сиденья, на туфельках – заячьи хвостики – пушистые, мягкие. И вот она думает: как все это надоело. Сварю-ка я царю нашему в подарок яйцо покруче, чтобы твердое, как орех, было. Ну и соответственно постаралась. Другая же сестра, как вы понимаете, жила в мире острых твердых углов, грубой деревянной обуви – фабрики мозолей, плохо перевариваемой пищи с соответствующими физиологическими последствиями, тупых и твердых нравов. О, как ей захотелось сделать приятное царю, и она решает сварить нежное, как пушинка, яичко, лишь чуть-чуть подержав его в кипящей воде. Обе сестрицы опять же остались довольны своей стряпней. Я, кстати, Константин Несторович, тоже яйца умею варить, если хотите знать. У меня уже опыт варки пяти яиц. Так вот… На чем я? Ах да. Вот они у привратника, каждый со своим подарком. Тестирование. Ну, а дальше – все похоже. Одно яйцо слишком твердое, а другое полусырое… Привратник делает замечание. Потом они повторяют ошибку с точной противоположностью. Вот они опять у привратника… Опять он делает им замечание. Только…

– Что только? – вступил прокурор. – Хотите сказать, что мудрый привратник предложил смешать оба этих яйца – недоваренное и переваренное, чтобы получилось нормальное?

– Да, неувязочка, надо подумать… Вот был бы омлет – тогда да…

– Бросьте, мальчики. Не надо этим забивать себе голову. Я же говорила только что вам, такие попытки – найти схему на все случаи жизни – это пустое и очень часто вообще неприменимое к нашей жизни занятие, иногда даже опасное. Да, в математике так можно. Там два минус два – нуль. Четыре минус четыре – нуль. Миллион минус миллион – опять нуль, полно подобных формул, только цифры соответствующие подставляй. А в нашей жизни нет лекарства от всех болезней, как нет и правил на все случаи жизни, ни абсолютных философий, ни абсолютных моральных, ни уголовных кодексов – ничего, похожего на математику. И ни одна религия не рассчитана так вот прямо, конкретно и тупо на все случаи нашей жизни. Эти ветхие религиозные правила и наставления вообще менее систематичны и далеко не так тщательно сформулированы, как статьи уголовного кодекса или правила грамматики. Поэтому мы сами понимаем эти древние заветы, притчи и наставления – каждый по-своему, а иногда просто не понимаем. Я еще подумала, что даже если самим господом посланы они нам, то ведь нами же, несовершенными существами, они и записаны на скрижали или переведены с древних размытых языков на современные и истолкованы по-своему. Ошибки неизбежны – кто они эти переводчики? Мы их знаем? Может зрение плохое, может быть рисовый листочек из первоисточника выпал, в костер попал, строчку пропустил, зрение подвело. Малейшая ошибка – и все, понеслось из одной эпохи в следующую, а мы об этом не догадываемся. Теряется первозданность. Читаем, доверяем, удивляемся, делаем какие-то свои выводы или слепо подчиняемся, не понимая сути всего этого испорченного телефона. Где-то все правильно, где-то приблизительно, а что-то уже давно из слона превращено в зайца. И вообще, мальчики, многое в нашей жизни или непонятно, или как-то прозрачно, не имеет четко очерченных границ. Вот, как тот сахар, брошенный в кипящую воду. Он есть там, но теряются четкие границы и очертания, а потом его и вовсе не видно. А между прочим, возвращаясь к древним заповедям, неправильное толкование или пропуск какого-то слова, фразы вызывают целые войны и преступления. Может быть мы и находимся близко от некой правильной черты, но, не видя ее четко, увы, иногда переступаем – нарушаем заповеди, даже идем на преступление. Хотя иной раз не сознательно, а так, по