Аэротаник - Евгений Гузеев

– Это у нас называется «смягчающее обстоятельство», – вставил Захар Глебович.

– Хорошо, что хоть так… Вот, например, хочется математику кушать…

– Как это можно кушать математику, Мариванна? А географию?

– Опять вы, Захар, со своими шутками. Хочется какому-нибудь математику-ученому кушать, и, не смотря на голод, дважды два у него все равно дает один и тот же результат – четыре. А в его личной жизни тоже правила есть – те самые, данные нам сверху через пророков в их наставлениях и притчах. И вдруг от этого чувства проклятого – голода, они теряют свою силу. И вот он уже, глядишь, булку у лавочника стащил, хотя знает, что в заповеди написано – нельзя. Так-то вот. Труднее нам, чем цифрам, среди наших законов, которые можно выполнять, а можно и нарушить – при желании, по глупости или при необходимости. Конечно, если бы законы были похожи на математику и подтверждались абсолютно, тогда… не знаю… Но, когда все основано на вере и неверии, получается странная смесь. И вообще, легко ли идти по дороге, если ты ее не видишь под своими стопами? Ведь если она запорошена снежной вьюгой. А если вокруг темнота и неопределенность? Волки воют где-то за елями. Пурга хлещет больно по лицу и глазам. Вроде вот она здесь где-то должна быть – эта тропинка. А может – там? Некоторые начинают сомневаться, думать, что ее вообще нет. Хотя есть и признаки правильного пути. Захочешь – увидишь их, а нет – меньше шансов выйти к свету. Так и живем – идем – то по пути, то рядом петляем, то вообще не туда заходим. Отсюда и преступления, и… Вот видите, опять эти разговоры как-то все в нашу далекую от математики юриспруденцию так и ведут. Пора остановиться. Да, трудно приходится, если задумываться так вот. Гораздо проще быть рабом уголовного кодекса. Видеть номера статей и думать, что это часть таблицы умножения или что-то вроде этого.

– Ой, а действительно, – воскликнул Константин Несторович, – представляете, как просто было бы работать, если бы наш духовный мир, был создан, по подобию физического мира. Вот, допустим, стоит некий субъект на вершине отвесной скалы… Смотрит вдаль, окрестности изучает. Вон там лес, вот озеро. А за холмом дымок струится, видимо хутор или деревня. И вот он решил сделать шаг в сторону пропасти. Но он такой этакий, мальчиш-плохиш, решил при этом нарушить закон всемирного тяготения и взлететь, а не упасть на дно ущелья. Ну какие там смягчающие обстоятельства – все равно полетит вниз согласно притяжению земли. Суди его – не суди, а так и будет. Ибо есть закон притяжения, и он абсолютен.

– А чего его судить, он же разобьется – одно мокрое место останется, – заметил Захар Глебович.

– Ну, этого вы, милостивый государь, могли и не сказать. Мы не о конкретных вещах говорим, к вашему сведению, а философствуем. Вместо вашей скалы могла бы быть обычная грубо сколоченная табуретка. А вы уж сразу – мокрое место. Экий вы, право…

– А отчего же в этом случае, – съехидничал еще раз адвокат, – не воспользоваться некой известной методикой, позволяющей вашему субъекту воспротивиться упомянутому вами закону всемирного тяготения, используя наличие потолка над головой с заранее установленным в нем металлическим крючкообразным предметом, неважно каким – даже люстра сгодится, лишь бы была возможность прикрепить к нему, например, собственный галстук или нечто подобное, подходящее для этих целей, выдерживающее то самое пресловутое притяжение земли. Ну и легким движением ступни такой предмет мебели, как вами упомянутая табуретка, легко отбрасывается в сторону…

– Смесь вашего грубого черного юмора с низкопробной иронией совершенно неуместны здесь. Так вот, Мариванна, я продолжу… Еще такой пример, когда абсолютны были бы духовные или общечеловеческие законы нашего бытия, подобно физическим. Ну, например, тот ваш голодный математик в лавке… Вот он озирается. Видит, что булочник отвернулся. Может что-нибудь рассыпал, подбирает с пола. А этот голодный хватает что-то из выпечки и… Но срабатывает некий абсолютный закон, и тут же на его руках оказываются наручники и приговор. Нашему брату тут и делать нечего – что-то дознаваться, искать дополнительные улики, а защите – смягчающие обстоятельства. Все – закон, также, как в физике. И даже суда не надо. Ни защитника, ни обвинителя – наказание приводится тут же в исполнение соответственно определенной статье закона, и происходит абсолютно без каких-либо условий. Или, представим наоборот, вернемся к физике. Допустим законы ее такие же несовершенные, как наши человеческие, нематериальные. То есть их можно взять – и нарушить. Архимеду не пришлось бы непременно выскакивать раньше времени из ванны, а Ньютон не обязательно бы разбил себе голову, прогуливаясь под яблонькой. Зато известного барона не ругали бы за хроническое вранье. Вот она табуретка… То есть – вот скала. Стоит на ней мальчиш-плохиш или лучше тот же математик, и не важно – голодный он или нет. Думает. Вот я такой-сякой, дай-ка я нарушу закон всемирного тяготения. И что? А они стоят и ждут – адвокат с прокурором. Думают, давай, давай, делай свое преступление. Ежели ты полетишь в иную сторону, чем положено по закону то я, адвокат, буду тебя защищать, объяснять суду: да он не такой уж плохой, у него ножки болят, на больницу денег нет. А ежели бы вниз полетел и ударился бы больными ногами, так еще хуже бы стало. Вот он по воздушку и решил пройтись. Его дома детки ждут.

Папины ножки им нужны, чтобы папка в лес ходил на охоту, за зайцами, например, и так далее. А его коллега, то есть обвинитель, тоже готовит речь. Вот, мол, все, как положено, падают вниз, а этот разгильдяй решил взлететь, хотя это строго запрещено законом. А ежели бы за самолет зацепился, тогда, глядишь, авария случилась бы с гибелью невинных пассажиров, а ты, понимаешь ли, об этом даже думать не подумал и полетел в запрещенную законом сторону. Да еще не доверяешь нашей медицине, которая тебе новые ножки забесплатно обязательно пришьет.

– Наверно, при таких обстоятельствах самым большим преступником после Джека Потрошителя, считался бы Карлсон, который, насколько я осведомлен, живет на крыше. Вам не кажется ли?

– Мариванна, ну вы слышали? Что он позволяет себе? Ведь я же серьезно…

– Ну, не ссорьтесь вы, мальчики. Знала бы, кому-нибудь другому эти билеты отдала бы или вообще одна поехала с двумя лишними билетами в кармане. Вот что, давайте лучше пить чай, пока он совсем…