Аэротаник - Евгений Гузеев

думает она, парочку пристрелил бы – крупненьких потомков кенгуру, то есть тех же зайцев, что я имею в виду. Кажется, кенгуру и зайцы чем-то схожи – видимо сильно развитыми задними конечностями. Вероятно они, действительно, разные ветви одного эволюционного дарвинского дерева. Ну, есть еще кролики, а так – ветвей не очень-то уж много осталось. Жидковато дерево. Далековато, например, до обезьяньей родословной. Это отдельная, конечно, тема. И вообще, мое личное мнение, что человек произошел от скрещивания обезьяны и гуманоида – пришельца с других планет. Это так, как говорил покойный Ефим Копелян, – информация к размышлению. Но вернемся в домик. Хотя нет, снова в лес. С домом все понятно. Итак, муженек, то есть, например, вы или кто-нибудь, ходит по лесу с одним патроном в одноствольном ружье и представляет всю эту картину – то есть, я уже не про обезьян и гуманоидов, а о голодных детях – их он представляет и поэтому сильно нервничает. А солнце уже путается в елях. Чтобы целиком его увидеть, нужно бежать из леса – куда-нибудь в поле, хотя бы просеку найти такую или реку, что простирается с востока на запад. А скоро и это уже не поможет. И вот ведь какая встает задача – одним выстрелом успеть убить двух животных. Понятно, что это чрезвычайно сложно, почти невыполнимо, зная повадки этих симпатичных длинноухих обитателей леса. Забегая вперед, отмечу, что такая или подобная этой ситуация наверняка повторилась у одного, у другого, у третьего охотника – вот и пословица родилась. Иной вопрос – получилось или нет. Важно, то, что предполагалось, планировалось, было желаемым. Но вы, ведь, хотите конец нашей истории дослушать? Извольте. Пусть вам будет приятно. Так вот. То, что у людей встречается редко, но все же иногда появляется на свет, у животных наблюдается еще реже. Я имею различного вида уродства. Мы знаем о существовании ломоносовской кунсткамеры и заспиртованных в банках младенцах. Но давайте допустим, что природа случайно оступилась и вызвала подобную мутацию у некой зайчихи, ожидающей прибавления. Возможно, она поела моркови, впитавшей в себя радиоактивные отходы Чернобыля, или ее супруг злоупо… То есть у зайцев… э-э-э. у них как бы свободно в этом отношении, и, тем более, они не употребляют крепких… Ну, хорошо, пусть возлюбленный этой мною упомянутой зайчихи в силу каких-то, скажем, социально-лесных проблем злоупотреблял тем видом грибов, которые в нашем понимании не являются съедобными и полезными, даже могут вызывать различные галлюцинации и прочие странные ощущения. Ну, а в животном мире, возможно, они вполне заменяют некоторым нерадивым зайцам, а еще, скорее всего, ежам, то, с чем боремся мы с вами. В общем – зависимость от грибов, агрессивное поведение, скандалы и прочие проблемы. В результате – патологическая беременность зайчихи, то есть его возлюбленной. Вот уже подташнивает как-то уж слишком сильно, вес прибавляется, неравномерно, вместо солененького хочется иногда, почему-то, как раз сладкого. Какие-то прочие перебои. Что-то не так, но что поделаешь. Где тут в лесу привычная нам медицина, с ее диагностическими возможностями? Придется так донашивать и рожать то, что заячий господь дал. И вот срок настал. Через девять месяцев… То есть, простите, у зайчих, кажется, сроки продолжительности беременности несколько иные… Ну да ладно, мы ведь фантазируем, все это происходит в нашем воображении, чтобы понять и разобраться в сути. Итак, роды. Тяжелые, лишенные любых элементарных гигиенических условий, без акушерок, без повивалок, сующих подозрительно тихим младенцам горящие тряпочки под нос. Нет, у них – у зайцев – все не так. Найдено лишь тихое укромное место. И вот они, наши малыши, после нелегких потуг появляются, но как-то странно – не один за другим, как библейские Фарес и Зара, а сразу, одновременно, будто два вагончика – один тянет другой. Да, действительно, так когда-то лет двести назад в Таиланде, который в то время назывался Сиамом, появились на свет двое сросшихся близнецов – Чанг и Энг – и сразу были объявлены порождением дьявола. Увы, эта беда постигла и мать-зайчиху. Сиамские близнецы, о боже! С горя она скончалась, успев лишь вскормить своим сладким заячьим молоком эту странную парочку, сросшуюся ушами. Шли годы. Ладно уж, обойдемся без бурь мятежных и порывов. Зайчики превращались в зайцев, набирали силу, вес, мужали. Увы, нормальной эту жизнь не назовешь. Но, ничего, приспособились. Вместе жили в широкой норе, вместе искали по лесу морковные клубни и прочие деликатесы, прятались от волков. Прожили жизнь, данную им богом, увы, не до глубокой старости, ибо в лесу появился он – охотник с одним патроном. А дальше, что рассказывать… Попала-таки пуля-дробина в зайца – одного из двух. Ну, а как второй убежит – когда окровавленный брат неподвижен, как поэт с дантесовской пулей в груди. И оставшийся в живых понял – бег бесполезен. Смирился с судьбой. Да и какая уж тут жизнь – остаться одному, даже если бы живые уши чудом удалось отделить от мертвых ушей убиенного братца-кро… э-э-э… брата-зайца. Невозможно долго прожить, все равно умер бы от горя и тоски или грибами бы объелся до галлюцинаций и самоубийства. А детишки охотника в тот вечер храпели и сопели своими носами. Набитые заячьими потрохами их детские животы дышали беспокойно, наперебой, сбивая с худеньких тел одеяльца. Ну вот, надеюсь, вы поняли, что я имел ввиду, говоря – одним выстрелом убить двух зайцев. Но ведь пословица эта не только о зайцах и охотниках. В нашей с вами жизни такие вот задачки встают периодически и не так уж редко – одним правильным решением управиться с двумя делами одновременно. Кстати, в некоторых странах вместо зайцев употребляют мух. Не в смысле питания. Я имею ввиду опять же мною упомянутое выражение, и их версия звучит как убить одним хлопком двух мух – что-то вроде этого. Может быть на каких-то материках и островах в подобных поговорках присутствуют другие животные или опять же насекомые – тушканчики, медузы или клещи, уж не знаю. Что касается мух, то, на самом деле, в том же Китае, я слышал, ими вовсе не брезгуют, употребляют в пищу. Но мы не о питании. У нас здесь суд идет. И мы должны двигаться вперед. Итак, вернемся к нашим баранам.

– Какие еще бараны тут появивши? Только что зайцы были, теперь бараны вдруг.

– In vino veritas – вот наши бараны. Заметьте, это не просто фраза, а замечательный тест…

– Чево? Какой еще тесть? Ваш что ли? Я ведь не женивши еще, мать