Избранные произведения. Том 4 - Абдурахман Сафиевич Абсалямов

не умолкает между берегами. Можно часами стоять и смотреть на проплывающие глыбы льдин. Даже не верится, что зимой река лежала мёртвая, недвижимая, можно было без опаски ходить по льду. А сейчас к ней и подойти страшновато.

Зато уж летом наступит раздолье. Ребята будут плавать и плескаться в реке, а те, кто поменьше, – копаться в горячем от солнца песке. По Каме медленно поплывут плоты, баржи; мощные теплоходы вспенят воду, разведут волну. А пока… можно только зажмурить глаза и представить эту шумную, радостную жизнь на реке.

Гаухар любит природу, готова бесконечно любоваться её картинами. Но ведь она, прежде всего, учительница. Надо рассказать ребятам всё, что сама знаешь об этом солнечном, красочном, необъятном мире, – по возможности интересно и понятно рассказать. Тайны живой природы волнуют и увлекают детей. Вон как тянется травка к солнечному свету и теплу, а вот эта журчащая в ручье вода, по словам учительницы, растворяет содержащуюся в земле пищу для растений; вон с какой резвостью и смелостью носятся птицы в воздухе и как медленно, неуверенно очнувшиеся от зимней спячки жучки и букашки копошатся в земле. Всё это удивительно и загадочно. А когда раскроется перед тобой загадка, всё становится понятным и ещё более радостным.

– Гаухар-апа, а у нас на Каме скоро построят электростанцию?

– Вот будет здорово! Значит, плотину насыплют и наша Кама разольётся ещё шире?

– А мне хочется, чтобы по Каме всегда вот так же плыли льдины. И я каждый день приходила бы смотреть.

– Вот глупая! Если по реке и летом будут плыть льдины, где ж нам купаться?!

Нельзя сердиться на ребят ни за их странные вопросы, ни за возникающие между ними споры. Ведь каждый из них, слушая учительницу, хотел бы и самостоятельно открыть какую-то частицу необозримого мира. К сожалению, фантастические открытия эти со временем размываются под напором более точных знаний, но память ещё долго хранит чудесные постижения детства.

Когда они возвращались в город, солнце грело ещё жарче. Ребят разморил этот весенний день, полный тепла и света. Ничего, они быстро отдохнут, восстановят силы. Тех, кто жил недалеко, Гаухар сразу же отправила по домам, а других довела да школы и здесь попрощалась с ними. На душе у неё было светло и легко, словно она сегодня сделала для людей какое-то большое доброе дело. С таким радостным настроением она и пришла домой.

Едва успела Гаухар выпить чаю и уже собралась сесть за книги и тетради, как явились Зиля с матерью. Обе так и сияют. Мать Зили торопится объяснить:

– Только что пришла с работы, Гаухар, – и вот прямо к тебе побежали делиться хорошей новостью. Теперь, думаю, выполнят своё обещание… С работы вызвали меня в горсовет. Говорят: «К празднику непременно получите комнату в новом доме. И кухня будет у вас, и горячая вода…»

Женщина вытирала слёзы концом платка. Невольно затуманились глаза и у Гаухар. Зиля с удивлением смотрела на мать и на учительницу: «Не понять этих взрослых. Смеяться, хлопать в ладоши надо бы, а они – в слёзы…»

Но вот Забира, взрослый человек, – она тоже удивляется:

– Так почему же вы плачете?! Ей-богу, выйти бы на улицу и весело кричать: «Нам комнату дают! В новом доме!»

– Да уж такие мы, женщины, Забира-апа, – сквозь слёзы улыбается мать Зили. – Плачут ведь не только с горя. Бог дал человеку и слёзы радости.

– Тогда поплачьте, – соглашается сговорчивая тётушка Забира. – Кому и дать комнату, как не вам! Покойный ваш хозяин строителем был, вот советская власть и вспомнила об этом. Может, чайку выпьем на радостях?

– Нет, нет, пожалуйста, не беспокойся, Забира-апа. Мы зашли, чтоб поделиться своим счастьем. Спасибо тебе, Гаухар, за хлопоты! Да исполнятся твои желания!

Тётушка Забира проводила их взглядом и сморгнула слезу.

– Право, как увидишь счастливых людей, так и защиплет глаза.

* * *

Окна школы распахнуты настежь. Комнатные цветы в коридоре распустились, тянутся к солнцу. Перемена. Голоса ребят звенят на всю школу.

Проходя в учительскую, Гаухар вдруг остановилась у окна. Не в школе, а где-то на улице, под окнами, среди других ребячьих голосов слышен необычайно весёлый смех. Постой, никак это Зиля! Так и есть… В лучшие свои дни только она из всего класса умела смеяться столь заливисто. Неужели вернулась к девочке прежняя её жизнерадостность? Что ж, в добрый час.

Всё последнее время Гаухар не переставала наблюдать за Зилей. Пока девочку не удалось устроить в интернат, тётушка Забира и Гаухар заботились о ней, как о родной, – кормили горячим обедом, старались развлекать. И всё же – хорошо в гостях, да не дома. Девочка грустила, часто смотрела то на часы, то в окно. Чуть завидит мать, со всех ног бросается навстречу. Правда, в интернате она несколько повеселела, но с наступлением тёплых дней не задерживалась лишнего и там. Придёт из школы, положит портфель, возьмёт кусок хлеба и мчится во двор, на улицу. Иногда Гаухар осторожно спрашивала её: «Всё ещё боишься?» Она коротко отвечала: «Боюсь». Хотя в голосе нет прежнего страха, просто по привычке отвечала. Должно быть, время всё же брало своё. И вот впервые Гаухар услышала запомнившийся смех Зили – звонкий, беззаботный, жизнерадостный.

Гаухар давно знает: нельзя внезапно вторгаться ни в радость, ни в горе человека, будь то взрослый или ребёнок. Убедившись, что видит за окном Зилю, она резко повернулась и ушла в другой, полутёмный конец коридора. Острое чувство счастья охватило её. Она до боли сжала щёки ладонями. Нет, никому не надо говорить об этом! Никому! Иначе счастье будет разбито вдребезги, как драгоценная ваза.

– Гаухар, что случилось? Почему ты здесь?

Она опустила руки, открыла глаза. Перед ней стоит Агзам. Лицо у него встревоженное.

– Это ты, Агзам? Каким образом?

– У меня дело к Бибинур-апа. Но что с тобой?!

– Ничего не случилось, Агзам! – проговорила она в каком-то забытьи. – Уверяю тебя, ничего плохого!

За окнами, прорываясь сквозь другие голоса, опять раздался звонкий смех.

Начиная что-то понимать, Агзам то прислушивался к этому смеху, то смотрел в глаза Гаухар.

Она сказала еле слышно:

– Зиля смеётся, Агзам, Зиля! Ты понял? Это она, Агзам, она!..

10

Не случайно говорят, что учитель готовит будущее. Ребёнок, который сегодня пришёл в первый класс, только через девять-десять лет начнёт посильно участвовать в общенародном труде или же потратит ещё какие-то годы для приобретения более глубоких знаний. А до этого он только берёт от общества, ничего пока не давая ему взамен. Но рано или