Избранные произведения. Том 4 - Абдурахман Сафиевич Абсалямов

Вот это «по всем предметам», должно быть, больше всего и беспокоило девушку. Возможно, ради разрешения хотя бы этого вопроса она и пришла к Гаухар.

– Непременно, обязательно надо! – подчиняясь внутренней вспышке, почти страстно сказала Гаухар. Она была уверена: только так следует ответить. В этом сейчас заключался её долг. – Надо, Гульназ! Только человек с разносторонними, глубокими знаниями и может стать подлинным новатором, творцом в своей области.

Трудно сказать, для кого был более полезен этот разговор – для девятиклассницы Гульназ, робко ищущей свои первые тропинки, или для учительницы Гаухар, словно впервые увидевшей ступени лестницы, по которой ей предстояло подниматься вверх.

11

Вот и верь весне! В конце апреля вдруг завернули холода. Выпал снег. На деревьях и кустарниках уже начали было зеленеть набухшие почки, теперь они наглухо закрылись. Ручьи почти перестали журчать и звенеть, текли совсем вяло, а некоторые подёрнулись ледком. Люди, снова в зимней одежде, проходят по улицам городка чуть ли не рысцой. Лица у всех серые, скучные. Да и чему радоваться? Пронизывает холодным ветром, под ногами чавкает и хлюпает оттаявшая в полдень грязь. Легковые машины норовят ездить только по центральным, мощёным улицам, если же свернёшь куда-нибудь в переулок, можно завязнуть. Порой не поймёшь, что падает с неба – то ли снег, то ли дождь. Будто и не весна на дворе, а хмурая, мрачная осень.

Так тянулось два-три дня. Наконец-то перестало моросить. Воздух не сразу прогрелся, но небо всё же очистилось и к середине дня появились проблески солнца. Молодёжь хоть и вздрагивает, но предпочитает одеваться по-весеннему.

Гаухар и Миляуша сегодня вместе вышли из школы. Теперь это случалось не так часто: то Миляуша задержится, поджидая Вильдана, то Агзам позвонит Гаухар и попросит уйти пораньше. Но сегодня подруги вместе. Сперва их сопровождала ватага учеников из класса Гаухар, потом ребята разбрелись по переулкам.

– Они за тобой как цыплята, – говорит Миляуша.

Раньше она, сказав шуточку, непременно рассмеялась бы громко. А сейчас поди ж ты, только улыбнулась, да и улыбка какая-то грустноватая. Гаухар не удивляется такой перемене – ведь Миляуше скоро предстоит стать матерью. Гаухар смотрит на неё уважительно, возможно, даже с некоторой завистью. Сама-то она не один год была замужем, но чувства материнства так и не испытала. Первое время невольно поглядывала в магазинах на детские вещички, слыша, как что-то неизъяснимо нежное подступает к сердцу, а потом всё постепенно забылось, должно быть, примирилась, что это счастье не для неё. Даже сейчас, видя задумчивость и мягкость на лице Миляуши, она чувствует, что собственное её сердце бьётся сильнее.

– Что ж поделать, – ответила она Миляуше. – Если не дано самой испытать полную радость, надо хоть кусочком чужой довольствоваться. – Она чуть покраснела от своего признания. – Вот, глядя на тебя, по-хорошему завидую. Правда, Миляуша, правда! Ты ведь скоро будешь нянчить своего ребёнка…

– Ох, не знаю как! – глубоко вздохнула Миляуша. – Я чего-то боюсь. И Вильдану признаюсь в этом. Он успокаивает меня, тогда мне вроде бы легче. Дома я часто ловлю себя знаешь на чём? Тяну всё один и тот же мотив. Вдруг спохвачусь: «Что это за песенка привязалась?» Оказывается, «Колыбельная». – Миляуша нерешительно улыбнулась. – Сказать, что я поглупела, наверно, было бы слишком. Во всяком случае, какие-то странности появились у меня.

Им хотелось наговориться вдоволь. Женщина, собирающаяся стать матерью, вероятно, становится особенно словоохотливой. Гаухар умеет слушать. А Миляуше именно это и нужно. Она попросила:

– Если у тебя есть время, проводи до автобуса. Сегодня Вильдан не может встретить меня у остановки. Обычно он волнуется: при посадке – как бы не толкнул кто меня, а когда схожу, не упала бы с подножки. Чудные эти мужчины.

Лёгкий смешок Миляуши выдаёт, что она не перестала быть довольной своим мужем. Вильдан такой отзывчивый и старательный. Вот вчера Бибинур-апа попросила его об одном деле. Так он и не подумал отказаться. Скоро Гульсум-апа, преподавательница татарского языка и литературы, уходит на пенсию. В школе состоится вечер, посвящённый проводам пенсионерки. Вильдан должен сделать небольшой доклад о педагогической деятельности Гульсум-апа, – он и сам когда-то был любимым учеником этой преподавательницы. Ему же поручили составить адрес пенсионерке, собрать подписи. Вот Вильдан и хлопочет.

Затем Миляуша как бы по секрету сообщила, что классы Гульсум-апа собираются передать Гаухар, – ведь никто не сомневается в том, что она благополучно сдаст экзамены в институте и получит диплом, дающий ей право вести старшие классы. Гаухар, конечно, было приятно, что Бибинур-апа думает о ней. Всё же ответила озабоченно:

– Разумеется, Миляуша, всё это лестно мне. Но государственные экзамены… – Она не удержалась от вздоха. – Я вроде бы старательно готовлюсь, а всё же на душе неспокойно.

– Да, да! – поспешно согласилась Миляуша. – Я знаю, сдавать экзамены – дело не лёгкое… – Она выбрала местечко, чтобы удобнее было перешагнуть канаву. – Но ты не опускай голову. Я уверена – всё будет хорошо. Что касается твоей будущей работы со старшими классами, Гульсум-апа с радостью поможет тебе освоиться.

– Спасибо ей. Но мы мало знакомы с ней.

– Довольно и того, что я достаточно с ней знакома, – улыбнулась Миляуша. – Всё будет в порядке…

– А как у тебя с Агзамом-абы? – помолчав, вкрадчиво спросила она. – На днях мы с Вильданом видели вас вдвоём. Я тебе откровенно скажу… вы словно созданы друг для друга!

– Полно тебе, Миляуша…

– Ну уж, Гаухар, в любви нельзя быть настолько предусмотрительной, чтобы измерять её до последнего миллиметра. Надо позволить себе немного и безрассудства. Вот послушай, как было у нас с Вильданом…

Хотелось улыбнуться, слушая самоуверенные рассуждения младшей по возрасту подружки, – она и замужем-то без году неделя, – но Гаухар сохранила полную серьёзность на лице.

– Ты – другое дело, Милуяша. Но с меня уже слетела былая безоглядность. Если бы я и захотела быть «немного безрассудной», всё равно не смогла бы. Я не говорю, что Агзам не нравится мне. Однако мы… Вообще мы не из тех людей, которые быстро решают. Не забывай – Агзам пережил тяжёлую семейную драму… Может статься, поговорим и разойдёмся.

– Нет, нет! – запротестовала Милуяша. – О вас уже, знаешь…

– Что бы там ни говорили, всё это не больше, чем пересуды. Чужая душа – потёмки, Миляуша. Тем более в таких деликатных делах.

– А по-моему, тут и мудрить нечего! – горячилась Миляуша. – Однажды мой Вильдан зашёл домой к Агзаму-абы. Он, случается, зазывает его к себе, чтобы побеседовать о школьных делах. И вот Вильдан говорил мне, что на столе у Агзама-абы стоит твой