Избранные произведения. Том 3 - Абдурахман Сафиевич Абсалямов

пулемётов и автоматов. В воду ринулись плоские, как коробки, плавающие танки, также с десантом на броне. С южного берега, поддерживая переправляющихся огнём, беспрерывно били орудия прямой наводки и тяжёлые самоходные установки. На мощных плотах и понтонных лодках плыли орудия полковой и батальонной артиллерии.

Финны вели ожесточённый огонь из глубины своей обороны. Разрывы снарядов выбрасывали высоко вверх водяные столбы, ослепительно сверкавшие брызгами на солнце.

И над всем этим стоял неумолчный гул боя. А на берегу трепетали первые красные, воодушевляющие бойцов флажки.

Обернувшись назад, Урманов несколько секунд наблюдал, как с того берега отделяются всё новые и новые лодки, плоты, паромы с пехотой и артиллерией, амфибии и плавучие танки, и, восхищённый мощью переправы, радостно подумал: «Вся Советская страна двинулась. Попробуй останови нас! Мы уже за Свирью!» Он махнул рукой Дудину и Шагиеву, чтобы они скорее пробивались к нему. Шумилину он приказал бить по амбразуре дзота.

Дудин и Шагиев, пригнувшись, легли в воронку рядом с Урмановым. По ним застрочил финский автоматчик, взбивая пыль. Вдруг Шагиев вскрикнул. Но никто не услышал его, хотя все были рядом. Он схватил здоровой рукой локоть раненой руки и быстро пошевелил пальцами: не перебиты ли жилы, цела ли кость? Ни кость, ни жилы не были повреждены.

– Дудин, уничтожь автоматчика, – приказал Урманов и взял трубку из окровавленных рук связиста. – «Москва»! «Москва»! – кричал он во весь голос. – «Москва», слышите меня?.. Кто это? Докладывает Урманов… Да, да. Зацепился… Держусь… Слышите?.. У самого берега дзот… Под водой проволока… Не везде разрушена… Сапёры начали очищать… Дзот блокирую… Есть. Есть непрерывно наблюдать за противником и идти вперёд…

Пока Урманов разговаривал по телефону, ещё две лодки прибились к берегу; сапёры тотчас же прыгнули в воду и начали резать проволоку.

В это время Шумилин с противотанковой гранатой полз по крутому яру к дзоту. Дудин и Ликкеев били из автоматов по амбразуре. Старший сержант Прокофьев со своим отделением обходил дзот с другой стороны.

Временами Шумилин прижимался к земле, и Урманову казалось, что парторг погиб. Но как только ослабевал огонь противника, Шумилин продолжал упрямо ползти. Наконец он привстал, размахнулся, и граната попала в амбразуру. Воспользовавшись тем, что вражеский пулемёт замолк, Урманов повёл своих разведчиков на высокий берег и ворвался в траншею.

– Вперёд, к дзоту! – скомандовал он.

Навстречу по траншее бежала группа финских автоматчиков. Разведчики забросали их гранатами и, прыгая через трупы врагов, прорвались к дзоту. Ликкеев и подоспевший Джаббаров вдвоём дёрнули за ручку. Тяжёлая дверь подалась. Дудин молниеносно бросил гранату и застрочил из автомата.

Старший сержант Прокофьев доложил, что финны поспешно оставляют первую линию траншей и уходят на вторую.

– Следи за ними, держи связь со мной! – приказал Урманов. – Я сейчас свяжусь с генералом.

Раненый Шагиев, успевший сделать перевязку, пробрался со своим аппаратом в траншею. Урманов опустился на дно и крикнул:

– Связь есть?

– Есть, – и Шагиев передал ему трубку.

Урманов не успел доложить генералу обстановку, как на берег посыпались мины и порвалась связь. Не дожидаясь отхода своей пехоты, финны обстреливали первую линию траншей. Урманов, с головы до ног в болотной грязи, в сдвинутой назад каске, с досадой сжал мёртвую трубку.

Шагиев вскочил на бруствер и, держа одной рукой провод, пополз назад к берегу. Обрыв оказался совсем близко, но у связиста не хватило проволоки. Тогда он лёг на живот и своими вытянутыми руками соединил оба конца.

– Говорите! – крикнул Шагиев лейтенанту Урманову, и в его голосе звучало удовлетворение – выход найден.

Урманов взял трубку. Слышимость была нормальная: человеческое тело – хороший проводник. Урманов доложил генералу обстановку и упомянул о начале обстрела финнами оставленной ими первой линии траншей. Генерал приказал держаться и вести непрерывное наблюдение за противником.

Переправившиеся батальоны Ростова с боем заняли почти всю первую линию траншей и под прикрытием танков, амфибий, батальонных миномётов и противотанковых орудий теснили противника ко второй. Шквальный обстрел остановил продвижение наших бойцов, они вынуждены были залечь. В траншеях Урманов столкнулся с майором Ростовым. Урманов доложил, что разведчики впереди, следят за противником безотрывно.

– Далеко они, твои разведчики?

Урманов указал рукой на группу расщеплённых артиллерийским огнём сосен.

Снаряды начали рваться так близко, что Ростов и Урманов вынуждены были залечь на дно траншеи. На них сыпалась земля, по каскам стучали мелкие камни.

Прибежал запыхавшийся, потный, без пилотки Джаббаров. Он сообщил, что разведчики вместе с группой автоматчиков оседлали ведущую в тыл к финнам дорогу и сдерживают огнём отступающего противника.

– Поскорей бы, товарищ лейтенант, подмогу, а то жарко там!

Урманов посмотрел на Ростова, ожидая его приказания.

– Роту можешь провести? – спросил Ростов Джаббарова.

– Проведу, товарищ майор!

Немногочисленная группа старшего сержанта Прокофьева и автоматчиков ещё держалась под натиском финнов, но остро нуждалась в помощи. И эту помощь привёл Джаббаров. Он подполз к Прокофьеву:

– Роту привёл. Тебя вызывает лейтенант. Он в той лощине.

Урманов расположился в укрытом логу. Когда Прокофьев появился, Урманов давал задание Шумилину:

– Пробирайся со своей группой ближе ко второй линии траншей и следи за противником. Я буду вот здесь, – он указал на карте местность. – А правее тебя будет действовать Прокофьев.

Шумилин со своей группой разведчиков быстро скрылся в редком лесу. Урманов обернулся к Прокофьеву, тот доложил обстановку.

– Хорошо, – сказал Урманов, выслушав его. – Теперь нам тут нечего делать. Со всеми своими бойцами отправляйся ко второй линии траншей…

Урманов остался с Ликкеевым и Касаткиным. Пробираясь лесными завалами, они втроём пошли вперёд. Позади них всё сильнее разгоралась пулемётно-ружейная стрельба – это рота, посланная Ростовым, сдерживала отступающих финнов. Финны прекратили артиллерийский обстрел. Зато наши орудия били безостановочно. Над головой со свистом летели снаряды и глухо разрывались впереди.

Вскоре Урманову сообщили из группы Шумилина и из группы Прокофьева, что к финнам движется по дороге около роты солдат. Урманов приказал немедленно отойти и занять оборону по обе стороны просёлка: нужно было во что бы то ни стало уничтожить это подкрепление финнов, чтобы предотвратить их возможный удар с тыла.

Урманов приказал без его команды огонь не открывать. Он понимал, что в такой обстановке только внезапность и стремительность могут обеспечить удачу.

Из-за поворота показались финны. Они шли очень быстро, почти бежали. Урманов уже видел их потные, испуганные лица. «Пусть дойдут до той разбитой машины, – думал он, не спуская глаз с обгорелого грузовика. – Ударим из автоматов и одновременно забросаем гранатами».

Трудно быть спокойным солдату в такую минуту, когда нестерпимо хочется нажать на спусковой крючок. Но командир неумолим. Он собрал в кулак всю