Оллингтонский Малый дом - Энтони Троллоп

– Ручаюсь че…

Однако бедному мистеру Крэделлу не дали поклясться в своей невиновности. Лупекс по-прежнему держал врага за галстук, хотя Имс ухватил ревнивца за плечо и не давал ему перейти к более решительным действиям.

– Джемайма, Джемайма, Джемайма! – закричала миссис Ропер. – Зови полицию, зови полицию!

Однако Амелия, у которой присутствия духа было больше, чем у ее матери, остановила Джемайму, когда та бежала к окну.

– Стой где стоишь, – сказала Амелия, – они через минуту угомонятся.

И Амелия, без сомнений, была права. Вызывать полицию из-за потасовки в доме – все равно что вызывать пожарных с помпой оттого, что в кухонном дымоходе загорелась сажа. Разумнее подождать, пока сажа не сгорит сама, безо всякой помощи пожарных. В данном случае полицию не вызвали, и я склонен думать, что ее присутствие не пошло бы на пользу ни одному из участников.

– Ручаюсь честью… я не знаю, где она, – вот первые слова, которые выговорил Крэделл, когда Лупекс, понуждаемый Имсом, наконец выпустил его галстук.

Ревнивец с желчной ухмылкой обернулся к мисс Спрус:

– Вы слышали, что говорит этот враг семейного счастья! Ха-ха! Отвечай, где моя жена!

– Хоть бы вы отдали мне весь Английский банк, все равно не знаю, – ответил Крэделл.

– Я убеждена, что он не знает, – вмешалась миссис Ропер, чьи подозрения насчет Крэделла понемногу рассеивались.

Однако по мере того, как они рассеивались, таяло и ее уважение, и не только ее, но мисс Спрус, Амелии и Джемаймы. Все четыре женщины считали, что Крэделл показал себя дураком, убежав с миссис Лупекс, теперь он сделался в их глазах ничтожеством. Крэделл, совершивший безумный поступок, был бы занятным дураком. Теперь, когда оказалось, что он ведает о миссис Лупекс не больше их самих, он стал просто дураком, лишенным всякой занятности.

– Разумеется, не знает, – сказал Имс.

– Он знает не больше моего, – подхватила Амелия.

– По лицу видно, что он ни в чем не виноват, – добавила миссис Ропер.

– Видно с первого взгляда, – поддержала ее мисс Спрус.

Лупекс поворачивался к каждому, кто защищал подозреваемого, и мотал головой на каждое слово в его защиту.

– Кому знать, если не ему? Я что, по-вашему, ничего в последние три месяца не видел? Могла ли такая особа, избалованная семейной жизнью, сбежать в обеденное время, прихватив мои деньги и все свои драгоценности, по собственному почину и без чьей-либо помощи? И мне будут такое рассказывать! Бабушкам своим такое рассказывайте! – Произнося свою речь, Лупекс мерил шагами комнату, а закончив ее, с силой швырнул на пол носовой платок. – Я знаю, что делать, миссис Ропер. Знаю, какие шаги предпринять. Завтра утром я передам дело в руки моего юриста.

И он, подняв носовой платок, двинулся в столовую.

– Ты же ничего про это не знаешь? – спросил у Крэделла Имс – он нарочно взбежал на второй этаж, чтобы поговорить с другом, пока тот моет руки.

– Про Марию? Я не знаю, где она, если ты об этом.

– Конечно об этом. О чем еще я мог спрашивать? И с какой стати ты называешь ее Марией?

– Это неправильно. Признаю, что неправильно. Могут пойти слухи.

– Слухи! Я тебе скажу, старина, что ты попусту заработал неприятности на свою голову. Лупекс потащит тебя в полицию за кражу его имущества…

– Но, Джонни…

– Я все знаю. Конечно, ты ничего у него не крал, и, конечно, красть было нечего. Но если ты будешь называть ее Марией, он сможет сказать, что ты виноват. Мужчины не зовут чужих жен по имени на ровном месте.

– Разумеется, мы дружили, – сказал Крэделл, которому нравилось так считать.

– О да! Вы дружили! Она тянула из тебя деньги, вот и вся ее дружба. А теперь, если ты будешь и дальше похваляться этой дружбой, тебе придется раскошелиться еще больше. Ты выставляешь себя дураком. Вот и вся дружба.

– А ты кем себя выставил с этой девицей? Есть дураки похуже меня, мастер Джонни.

Имс, не найдя ответа на встречный выпад, вышел и спустился на первый этаж. Крэделл последовал за ним, и через несколько минут все они уже обедали за гостеприимным столом миссис Ропер.

Сразу после обеда Лупекс ушел, а общество в гостиной принялось обсуждать исчезновение дамы.

– Я бы на его месте не стала ее искать, сбежала – и скатертью дорога, – сказала Амелия.

– Да, и ее счета находили бы тебя, куда бы ты ни уехала, – заметил ее брат.

– По мне, так лучше ее счета, чем она сама, – сказал Имс.

– Я считаю ее жертвой, – объявил Крэделл. – Будь у нее муж, которого она могла бы любить, уважать и все такое, она была бы прекрасной женой.

– Да она ничуть не лучше его, – ответила миссис Ропер.

– Не могу с вами согласиться, миссис Ропер, – упорствовал защитник дамы. – Наверное, мне следует лучше кого бы то ни было из присутствующих понимать ее положение, и…

– Вот именно этого вам и не следует, мистер Крэделл. – И хозяйка дома с материнским достоинством и некоторой долей женской суровости высказала все, что у нее накипело. – Молодому человеку вроде вас не должно быть до такого решительно никакого дела. Что вам замужняя женщина вроде нее или вы ей, чтобы вам понимать ее положение? Когда у вас будет своя жена, если когда-нибудь будет, вам хватит хлопот и без чужого вмешательства. Нет, я убеждена, что в деле с миссис Лупекс вы невинны, как дитя, если говорить о чем-нибудь серьезном. Но устроили себе неприятности тем, что лезли, куда не след, и в итоге вас чуть не задушили. А что тут дивиться, если вы корчили из себя влюбленного, притом что она вам в матери годится? Что бы сказала ваша матушка, если бы увидела?

– Ха-ха-ха! – рассмеялся Крэделл.

– Вольно ж вам смеяться, а мне на такое смотреть тошно. Когда я вижу, что молодой человек влюблен в девицу, я его за это уважаю. – И она глянула на Джонни Имса. – Уважаю, даже если он порой ведет себя недолжно. Такое со всеми бывает. Но когда молодой человек вроде вас, мистер Крэделл, увивается за немолодой замужней женщиной, не умеющей себя вести, и все оттого лишь, что она ему позволяет… фу! Старая метелка в юбке сошла бы вам не хуже! Тошно смотреть, честное слово! Это не по-мужски, правда ведь, мисс Спрус?

– Я, конечно, ничего не знаю, – произнесла дама, к которой обратилась миссис Ропер, – но молодому человеку лучше не лезть в чужие дела, пока его не просят, уж