Всё как всегда - Клэр Ломбардо

придется забирать самовывозом завтра на рассвете. («Давай я сама куплю цветы», – предложила Джулия, но Санни ответила лишь непонимающим взглядом), да еще в ресторане возникла проблема с вилками – Джулия не совсем поняла, в чем там дело. Она собирается вновь подойти к Санни, но ее опережает Марк и говорит нечто такое, от чего Санни заливается смехом. Джулия чувствует его отстраненность и сожалеет, что они поссорились или, по крайней мере, что выбрали столь неподходящее время для ссоры, не подумав заранее, что им стоило бы, вероятно, подождать того момента, когда они будут меньше зависеть друг от друга, чем в эти выходные.

Отвернувшись от мужа, она возвращается на кухню, где в одиночестве наполняет бокал вином и помешивает ризотто, а также проверяет на мягкость стейки в маринаде. Она сомневается, что на званых ужинах в доме Хелен Руссо бывает такой тусклый, сухой гул; она слышит, как сестры Санни разражаются короткими приступами визгливого, убийственного хихиканья. После дня рождения Брейди она не раз упрекала себя за то, что удалила из телефона номер Хелен. На свете мало найдется людей, которым она могла бы объяснить, почему они с Марком оказались в таком положении, как сейчас, и Хелен – из их числа; кроме того, Джулия еще раньше позволила себе задуматься (мрачные мысли ходят гуськом), как Хелен отозвалась бы о запланированных ею угощениях. Боуи сделался сумрачным, играет его последний альбом, гулкий и психоделичный: «Way up, oh honey, I’ve got game»[20]. Она решительно прокручивает меню, находит «Би-Джиз», опускается на табурет у кухонного острова и делает глубокий вдох.

– Мы вам не помешаем?

Она оборачивается как ужаленная. Мать и бабушку Санни зовут Мелисса и Джойс; обе одеты как «Дочери американской революции» или как высокопарные матери женихов, в прошлом месяце найденные Джулией в интернете: Джойс явилась в твидовом пиджаке с острыми плечами, а Мелисса явно сделала какую-то инъекцию в лоб, и теперь он неподвижен, в отличие от всего лица, а Джулия в своем куцем, просторном черном платье, да еще с натуральными морщинами на лбу, будто выставленными напоказ, видит себя примерно такой же, как в былые времена – среди мамашек из «Светлых улыбок»: неотесанная, небрежно одетая и по большому счету непрошеная, хотя и находится у себя на кухне.

– Ничуть, – отвечает она, вставая. – Могу я вам что-нибудь предложить?

– Все замечательно, – говорит Мелисса, а затем добавляет с напускной, но суеверной чопорностью визитерши, доставившей письмо счастья: – Благодарю вас за сегодняшний прием.

– Нам только приятно, – говорит Джулия. – Наконец-то мы все перезнакомились.

Она не способна выдавить ни слова о том, как много о них слышала, потому что, в сущности, не слышала о них ничего; ей известно, что Мелисса вышла замуж по расчету, и что однажды наорала на свою дочь, когда та упала с дерева, и, конечно, что она потеряла ребенка, но в остальном эти женщины остаются для нее тайной за семью печатями, и ей не хватает мистической способности Хелен Руссо сходиться с первым встречным.

– Санни очень полюбила всю вашу семью, – сообщает Мелисса. – Только о вас и говорит.

– Неужели? – Она очень тронута. – Это просто… Мы все ее очень любим. Я… мы с Марком. И Альма. И… Бен, конечно. – Она нервно размышляет, стоит ли приплести сюда других: «…и Сюзанна, и моя мама, и ее оригинальный спутник жизни».

Мелисса натянуто улыбается; Джойс жмется сбоку от нее, как гоблин.

– Естественно, мы к этому не стремились, – говорит Джойс, и Джулия теряется в поисках смысла: вначале она думает, что эта женщина имеет в виду предсвадебный ужин и злосчастное ризотто, которое необходимо помешивать.

– Санни всегда гуляла сама по себе, – продолжает Джойс, положив когтистую руку на локоть дочери. – Но мы и помыслить не могли, что она выйдет за своего преподавателя.

– Ассистента кафедры, – привычно уточняет Джулия.

Мелисса вздергивает брови, чему не препятствует, к удивлению Джулии, ее лоб.

– Я просто хочу сказать, что… Он ее не домогался, когда она была его студенткой. Она сама пригласила его на свидание, и они… Это совсем другое.

– И что же это, по-вашему, милочка? – спрашивает Джойс.

– Мама! – одергивает Мелисса, и Джулия на долю секунды проникается духом солидарности, потому что сегодня уже несколько раз обращалась к собственной матери точно таким же тоном.

– Бен очень взрослый, – говорит Джулия. – И он… Нет, я, конечно, не беспристрастна, но он в самом деле замечательный… – Она умолкает, прежде чем выговорить «мальчик». – Он порядочный человек. И очень ее любит. Поначалу я тоже была настроена скептически, но… – Она подыскивает слова. И немного удивляется, что приводит эти аргументы после того, как за последние месяца два заметно поднаторела, отстаивая семантику противоположного толка. – Думаю, все у них будет хорошо, – говорит она и вновь удивляется, что сама в это верит. – По-моему, для них быть вместе – это счастье.

– «Счастье», – крякает или, возможно, смеется Джойс. – При чем тут счастье?

Мелисса отстраняет материнские пальцы от своей руки.

– Мама, – говорит она. – Ты не могла бы проверить, как там девочки?

Видимо, Джойс раздумывает, как бы выразить протест, но затем, фыркнув в сторону Джулии, направляется в столовую.

– Вы уж извините, – говорит Мелисса. – Она… что вполне понятно… расстроена из-за этой истории. Как и мы все. Жизнь всегда была несправедлива к Санни. И все же она, судя по всему, совершенно не готова к этому событию. Я постоянно жду, что она споткнется о новую преграду.

– Понимаю, – говорит Джулия. – Но она вроде бы твердо стоит на ногах. Так мне кажется. Это я о Санни. Вам, конечно, виднее.

Мелисса слабо улыбается краткой, нехарактерной для нее улыбкой, и Джулия задается вопросом: а как она сама выглядит в глазах этой женщины – со своими невозмутимыми заявлениями, с поп-музыкой семидесятых, что доносится из ее стереосистемы, со своим сравнительно беззаботным семейством?

– Очень прискорбно слышать, – говорит Джулия, – что случилось с вашей второй дочерью.

Мелисса так ошарашена, что Джулия опасается, не перегнула ли она палку.

– Вы не против, что я об этом заговорила?

– Нет, – после секундной паузы отвечает Мелисса. – Нисколько; я не… Я только благодарна. Санни вам рассказала? О Наоми? – Для нее, по-видимому, это неожиданно. – Странно это. Я… вы подумаете, что я свихнулась, но иногда я просто забываю… не столько о том, что это произошло, сколько о том, как тесно это связано со всеми последующими событиями. Мне даже в голову не приходило, что кое-что здесь – из-за Наоми. Некоторые решения Санни, то, что для нее важно. Возможно, все выглядело бы совсем иначе, будь ее сестра по-прежнему