Полярная магистраль - Николай Аркадьевич Тощаков

— Говори, говори, тетенька, не стесняйся, — подбодрила и Александра.

Евстолья оглядела обоих; на лице появилось любопытство.

— Да ровно ты, Алешенька, как будто и женатым-то не был? — удивилась она.

Алексей, как по книге, читал на лице Евстольи ее думы.

— Больше узнать хочешь? Изволь! Женился ровно неделю тому назад. Можешь рассказать всем, кому это интересно. Александру Николаевну, наверное, знаешь?

— Как же, светик, знаю. Знаю Александру Николаевну. Да как же это вы? Ничего и не слышно было, чтобы гуляли, — удивилась, всплеснув руками, Евстолья.

— Ну, это не твое дело! — остановил тетку Алексей. — Говори, зачем пришла?

— Не знаю, как и сказать, — вкрадчиво заговорила она. — Насчет сынка хлопочу, Алеша.

— На работу надо ему устраиваться. Нечего собак гонять по поселку — парень большой!

— Да разве он собак гоняет? — повысила голос Евстолья. — Нет уж, как хотите, а бригада должна ему алименты платить.

— Вон что! — поразился Алексей. — Вот тебе, тетка, дверь и вылетай отсюда поживее.

Евстолья согнулась на месте, точно ждала толчка. Алексей выпроваживал ее из комнаты.

— Александра Николаевна, вы-то хоть скажите ему, — кричала Евстолья. — Сына помяли, ведь сына! У вас тоже будут дети, тоже заботу на себя примите.

— Тетя Евстолья, Алексей спас вашего сына, а вы просите с него денег. По-моему, наоборот: он должен получить награду.

— Ах, вот как! — воскликнула тетка. — За то, что давят, да еще и награду им подай!.. Вот как ты, дева, говоришь! Ну, не будет вам житья… не будет! — визжа, уходила Евстолья.

2

Вскоре после собрания состоялось перераспределение бригад по паровозам.

Последняя поездка бригады Жукова на «Э-26-88» была невеселой. Жалко было расставаться. Егоршин сокрушался о тендере: буксы, которыми он заведывал, были надежны на долгое время, можно не заглядывать на каждой остановке, как это делают кочегары других паровозов. А вот сдавать приходилось.

Бригада Жукова получила другой паровоз — «Щ-36-95». Спаренной им назначили бригаду Цветкова. Жукову не хотелось брать Александра Ивановича, но пришлось покориться: сам предложил прикреплять к паровозам плохую и хорошую бригады. Машиниста Цветкова знали исполнительным и аккуратным на работе, но за ним известен был грешок — ленив был, недаром последнее время все отсиживался в брехаловке. Помощником Цветкову дали Андрюху Шкутова, оставив за старостью дежурить в брехаловке Бороухина и Серова.

Андрюха Шкутов, узнав, что его назначили на один с Алексеем паровоз, приходил извиняться за драку.

— Пьян был, Алеша! Ты уж извини. Не помню… Да ведь и то сказать, Венька — двоюродный брат. И Евстолья — родная тетка. Мне показалось, будто ты тетку ударил. Извини, Алеша! — говорил он неуклюже.

Цветков тоже огорчился, когда узнал о назначении в поезда.

Он совещался с женой. Любовь Михайловна никак не мирилась с этим.

— Настанет лето, кто накосит сена? Мне уж, Саша, это не по силам… я — женщина, — подчеркнула она, скрывая за этим леность, наступившую вслед за сытой жизнью. — По-моему, надо сходить к инженеру Рудному и похлопотать: поездки тяжелы, силы нехватит.

— Ходил и к Рудному, — сообщал Александр Иванович, — и слушать не хочет. Заучил свое: постановление общего собрания — закон.

— Да разве дорога в ведении общего собрания? — возмутилась Любовь Михайловна. — Что он христосика корчит? Разве он не начальник?

— Так ведь примазаться-то надо? — ядовито заметил муж. — Тоже, мол: как рабочие велят, так и делаю.

— А того не понимает, что рабочие и страдают от этого. Теперь возни с прикрепленным паровозом будет не мало! Прикрепили, как крепостных к барину, — зло вставила жена.

Жуков собрал свою бригаду и пошел осматривать паровоз. Это была заброшенная, старая машина. Осмотрев ее, Жуков схватился за голову.

— Сунуло меня, чорта старого, похвастать перед Вахоненом. Крыса, а не паровоз!

— Был конь, да изъездился! — вставил пословицу Егоршин.

— Как ты сказал? — не расслышал Жуков.

— Поп прихожанам бороду казал, — глумливо ответил Егоршин.

— Что ты бормочешь? — уже громко спросил Жуков.

— Помянули чорта за Кубенским, а он в Кадникове. Тетка Лукерья шла — в овсяном поле нашла! — с серьезным видом продолжал кочегар сыпать поговорки.

— Да перестань ты бормотать заклинания! — крикнул на него Жуков. — Тут не знаешь, к чему приступиться, а он со всякой белибердой лезет!

Алексей хохотал. Егоршин не вытерпел и тоже разразился смехом. Он подошел к своему хозяйству — буксам паровоза — и, открыв масленки, вытащил оттуда горсть жирной, промасленной грязи.

— Хошь, Жуков, омолодительных капель? С этаких и ты ночи спать не будешь. Вот до чего буксы довели. А я их промою! Всю грязь вытаскаю, козел меня забодай! — и он с яростью сбросил с ладони жирное месиво.

— Видал? Егоршин с тендером справится! А мы что — рыжие? — сказал Алексей Жукову. — Мне арматура и дышла, а тебе кулиса и поршни с золотниками. Идет?

— Стой, робя! — тихо сказал Егоршин, высунувшийся из-за паровоза. — Цветков с бригадой идет.

Егоршин увидел их, когда они входили в депо и осматривали паровозы, ища свой номер.

Ходила бригада Цветкова гуськом, по чинам: впереди машинист, потом помощник и затем уже кочегар. Кочегаром дали Цветкову Никодима Малышева, долговязого мужика с широкой, раскидистой рыжей бородой, известного всему депо своей любовью к выпивке. Впереди, не торопясь, выставив вперед голову, важно шествовал плотный, круглый Александр Иванович; разглядев номер паровоза, Цветков сообщал его бригаде и тихо, спокойно шел дальше. Андрюха Шкутов в свою очередь читал номер паровоза кочегару; тот останавливался перед паровозом, с минуту тупо разглядывая его и, не моргнув глазом, шел за Андрюхой. А Цветков тем временем говорил номер следующего паровоза.

— Давай разыграем, — предложил Егоршин бригаде.

— Вали, — оживился Жуков.

Цветков степенно приблизился к паровозу. Прочитав номер, он торжественно произнес торчавшему за его спиной Андрюхе:

— Вот и наш паровоз, Андрюша.

Андрюха ткнул в бок Никодима.

— Наш.

Никодим что-то промычал себе под нос.

— А! — выкатился из-за буфера Александр Иванович и просиял, как солнышко, увидев около будки бригаду Жукова. — Почтение товарищам! — приветствовал он и поздоровался с каждым за руку. — Смотрели машинку? — спросил он. — Какова?

— Здорово, ребята! — подошел и Андрюха.

Никодим хотел тоже поздороваться, но в это время зевнул, широко открыв огромную пасть, обрамленную рыжей щетиной, и не сумел вымолвить слова.

— С чего начнем, товарищ Жуков? — зевнул в свою очередь Александр Иванович, заразившись от Никодима.

— Не знаю, право, — оглянулся Жуков на Егоршина, — «не скажет ли он?»

— Александр Иванович, вас отменили в поезда. Шел сейчас, встретил Кузичева. Ругается — на чем свет стоит.

— Как отменили? — спросил Цветков, широко раскрыв глаза.

— Ну да, — подтвердил Егоршин. — Кузичева — на наш паровоз, а вас — в брехаловку, старшим, на место Кузичева. Говорят, вы