Полярная магистраль - Николай Аркадьевич Тощаков

— Сорок пять! — округлил свои лета Цветков, прибавив для ровности счета годика три.

— Вот видишь! Беги сейчас к дежурному, пока Кузичев не отстоял своего. Ему в поезда не хочется.

— Значит, правда? — присел от радости Цветков. — Не врешь?

— Что врать! Сам видел, пушился Кузичев около поворотного круга.

— Это совершенно правильно! — горячо сказал Александр Иванович. — Поскольку постановлено в брехаловку и на маневры назначать самых старших, надо исполнять.

— Иди, иди скорей! — посылал Егоршин.

— Бегу, бегу! — заторопился Цветков.

— А как же я-то? — спросил, недоумевая, Андрюха.

— Это дело не мое! — развел руками Цветков и бросился бегом в контору дежурного по депо.

— Я просто, ребята, удивляюсь! — обратился Егоршин и к Андрюхе. — Идете, не зная, куда вас назначили.

— Разве и меня? — глупо вытаращил глаза Андрюха.

— Что ты с ним поделаешь? — повернулся Егоршин к Жукову. — Вот не любят заглядывать в объявления в конторе да и только! Сеньку Новикова за пьянку сместили из пассажирских помощников и перевели в товарные. Тебя — на место его!

— Меня?.. — спросил Шкутов, побледнев от страха.

— Кого же? Не меня ли прямо из кочегаров да на пассажирский паровоз помощником! — развел руками Егоршин.

— Мне не справиться на пассажирском, — сознался, краснея, Андрюха.

— Беги к дежурному, улаживай! Через два часа — южный почтовый. Заправить паровоз не успеешь! — гнал Егоршин.

— Пойду! — глухо ответил Андрюха и пустился крупными прыжками вдоль депо. Слышно было, как бухали при беге его тяжелые валенки с толстыми подошвами.

— Ну, а ты что будешь делать? — спросил Егоршин Никодима.

Жуков с Алексеем с трудом сдерживали смех. Ну и работнички навязались в товарищи по оздоровлению паровоза! Пустились все наутек: один из-за лености, другой из трусости. Никодим, вращая белками, смиренно стоял перед расходившимся во вранье Егоршиным, чувствовавшим себя большим командиром.

— Видишь, нет твоей бригады? Иди и ты, пусть назначат куда-нибудь. А то останешься между небом и землей. Вдруг забудут тебя? На это их хватит. Иди, дядя! — посылал Егоршин Никодима.

— Мне что, я пойду! — согласился Никодим и медленно побрел в контору.

— Распуши их, как следует! Что, мол, человека забываете! — крикнул ему вслед Егоршин.

Бригада долго и дружно хохотала, пока не пересохло в глотках.

— Хватит! — остановил Жуков. — С чего начнем, ребята? Коня этого надо в должный вид привести.

— Почистим копыта! — сказал Алексей.

— Подкуем! — вставил Егоршин.

— И сойдет он, пожалуй, за молодую кобылу! — подытожил Жуков.

Они принялись за предварительную чистку запущенного паровоза.

3

Рудный проверял материальную часть своего отдела. Заведующий, инженер Гарпинченко, — круглый, румяный толстяк, с золотыми кольцами на пухлых пальцах, в форменной фуражке и распахнутой шубе на хорьковом меху, под которой виднелась белая, накрахмаленная сорочка, — сопровождал Рудного. За последнее время Рудный стал подозрительно относиться к материальной части: очень уж все благополучно было в отчетах Гарпинченко, — ни слова о недостатках. Рудный исходил из своих взглядов на производство: достижения есть, но недостатков больше того; в выявлении недостатков он видел борьбу за лучшее, желание двигать вперед дело. Этого не было у Гарпинченко. Если нехватало чего-нибудь в материальной части, он ссылался на материальную службу, на соответствующие отношения главных мастерских или правления дороги.

В складах царили чистота, порядок. Части оборудования, детали станков, ящики с инструментами, болтами, гайками, бочки с цементом — все лежало на своих местах, все было пронумеровано, подсчитано, занесено по книгам.

Гарпинченко, довольный, сияя, рассказывал:

— У меня подобраны люди. По совести говоря, я воспользовался текучестью рабсилы. Не нравится ставка кладовщика? Хорошо! Повысить ставку не в моей воле. Обратитесь в правление дороги или в соответствующие профессиональные организации. Я же требую только исполнительности и аккуратности. Не нравятся мои требования? Будьте добры оставить работу. Безработных нынче нет — из материального отдела служба движения или служба пути охотно вас возьмет. Поищите менее взыскательных начальников. И вот я добился: от бухгалтера до разливальщика керосина — на подбор: работоспособны, выносливы и дружны. Единая трудящаяся семья.

— Есть ли у вас домкраты Беккера для подъемки паровозов? — спросил Рудный.

— Нет, — ответил Гарпинченко и, заметив, что начальник тяги поморщился, быстро добавил: — на-днях я буду в правлении и добуду домкраты.

— Я не раз вас просил приобрести их. Они нам нужны немедленно для оборудования новых канав.

— Не беспокойтесь, достану! Из земли вырою, а достану, — заверял Гарпинченко.

Около одного склада Рудный натолкнулся на машиниста Серова. Тот выходил из склада с бидоном, наполненным чем-то. Увидев начальника, Серов снял шапку и низко поклонился.

— Здравствуйте, товарищ Рудный!

— Здравствуйте! Вы что здесь, керосин, что ли, получаете? — подозрительно оглядев бидон, спросил Рудный.

— На всю ночную смену… — ответил Серов и, приподняв бидон, двинулся по направлению к депо.

Рудного удивило, что Гарпинченко не остановил Серова и не сказал ни слова кладовщику, хотя керосин, если в бидоне был действительно керосин, выдавался материальной частью в другом месте.

В инструментальной был тот же образцовый порядок и чистота. До слуха Рудного доходило, что слесаря жаловались на недостаток и плохое качество инструментов. Он слышал, что материальная часть выдает старые инструменты за новые; поступающие новые заменяются старыми, а старые списываются в расход. Рудный приглядывался к полкам инструментов.

Гарпинченко, довольный, водил начальника по своим владениям и обстоятельно излагал соображения по рационализации своей части. Проект Гарпинченко явно не нравился Рудному.

— Вы хотите, чтобы о нас заботились другие. По-моему, ваш проект… не выдерживает критики.

Рудный хотел сказать резче: не только не выдерживает критики, но проект вздорный, обрекающий службы дороги на бездеятельность и безответственность. Но Рудный удержался.

Он шел и недоумевал по поводу того, что инженер-путеец соглашается исполнять должность заведующего материальной частью службы тяги. Вся деятельность Гарпинченко вдруг показалась Рудному подозрительной.

У себя в кабинете Рудный написал записку в РКИ.

4

Николай Иванович Фокин метал громы и молнии. Ругнул машинистку, сделал выговор техническому секретарю, забывшему проставить номер на исходящей бумажке, заставил сторожиху дважды подмести пол — и все же остался недоволен.

От Вахонена он получил наказ пересмотреть и уточнить договоры между спаренными бригадами.

Он перелистывал бумаги и не мог найти ничего предосудительного. Наказ начинался торжественно, говорилось в нем о реконструкции железнодорожного транспорта, о новом отношении к труду, ударничестве и соцсоревновании; далее перечислялись пункты обязательств, где упоминалось о чистоте, бережном отношении к паровозу, о своевременном и тщательном ремонте.

«Что еще надо? — раздумывал Фокин. — Какое может быть еще уточнение, когда сказано русским языком: производить самый тщательный, и своевременный ремонт? Не входить же в детали: починить топку, осмотреть подшипники, поддувало, сифон, инжекторы и т. д.»

Его покоробило, когда он про