Полярная магистраль - Николай Аркадьевич Тощаков

— Теперь вы подгоняете меня? — усмехнулся Вахонен.

— Поедемте-ка в депо! — поднялся Рудный. — Мне надо проверить исполнение моих приказаний.

Вахонен затем и пришел, чтобы пригласить начальника в депо; он охотно согласился сопровождать Рудного.

Ехали они на маневровом. Работал на нем машинист Екимов. Вахонен спросил его о сыне. Машинист печально покачал головой.

— Выздоровел. Спасибо Юртанену, спас. Да покоя нет от Веньки — отбился от рук.

— Надо ему в комсомол вступить, исправится, — посоветовал Вахонен.

— Был и в комсомоле, — махнул рукой Екимов, — выставили. В семилетке учился — убег.

— Неужели на него не повлиял этот случай на рельсах? — удивился Рудный.

— Повлиял, да в другую сторону. Затевает с матерью алименты с бригады получать, — вздохнул машинист.

— Драть надо таких молодцов! — отозвался Рудный.

— В суд подали? — спросил Вахонен.

— Не знаю. Наверное, Германа Тарасовича привлекут хлопотать по этому делу.

— Знаю этого защитника. Гусь!.. А ты заявление обратно возьми.

— Попробую.

— Плохо твое дело! Пошли-ка Веньку когда-нибудь ко мне. Я ему дело дам.

— Ладно. Пошлю, если пойдет. За эти дни вот как измучился. В петлю готов. Назначьте меня, товарищ Рудный, а поезда; хоть меньше дома буду бывать. Стыдно в бараке показаться; а Жукова и увидать боюсь. Уж я бы поработал, отвел бы душеньку. Право, назначьте! — почти умоляюще просил Екимов.

Паровоз шел легко. Екимов старательно управлял машиной. Рудному нравилось это спокойствие и согласованность движений машиниста с ходом паровоза.

Екимов остановил машину спокойно, без толчка, хотя и без тормоза, регулируя лишь одним переводным рычагом.

Стук ручников, визг пил, крики, гудение вырвавшегося в предохранительный клапан пара на перегретом паровозе — наполняли депо. Рудный вместе с Вахоненом прошли на первые канавы. Две канавы, которые Рудный распорядился приспособить для производства на них среднего ремонта, оказались пустыми — никаких признаков работы на них не было.

2

От дежурного по депо Александр Иванович Цветков пришел важным и надутым. За ним, так же как и раньше, гуськом пришли Андрюха Шкутов и Никодим Малышев. Бригада Жукова тем временем вычистила арматуру, осмотрела масленки и подшипники. Они торопились: сегодня ночью паровоз должен был итти в поездку, несмотря на неполадки, требующие ремонта. Особенно неладно было в золотниковой коробке. Вести состав, имея плохие золотники у машины, — это то же, что с больным сердцем пуститься в бег на стадионе. Жуков вытребовал бригаду слесарей. Пришел неизменный ворчун Тюря. Жуков очень обрадовался, когда с ним оказался и Ольхов, мастер тонких поделок. Черный, носастый Бабошин был спец по арматуре. Пришли еще двое подручных. С бригадой Цветкова набралось одиннадцать человек. Жуков просиял, — с таким войском можно будет до вечера подковать стального коня.

Цветков осматривал паровоз. Он хорошо знал, что на неосвоенной машине можно «зашиться», а главное — из первой поездки потребуют подробного донесения о всех недостатках машины: это принесет немалое беспокойство в пути, и ему не хотелось ехать первым.

— Жеребьевка — святое дело, — предложил он.

Жукову было все равно. В следующей после Цветкова поездке он испытает паровоз и, считаясь, конечно, с указаниями Цветкова, изучит и составит полный отчет о машине сам.

— Закладывай! — решительно бросил он. — Да принимайтесь и вы за работу.

Обе бригады были выходными. Но разве можно бродить без дела, когда все машинисты возились около своих паровозов! Жуков с бригадой решили все свободное время отдать паровозу.

Александр Иванович отвернулся, заткнул в кулак две спички.

— Тащи, — протянул он руку. — Целая спичка — ехать.

Жуков, не взглянув на спички, выхватил первую попавшуюся.

— Мне — так мне, — сказал он, рассмотрев спичку, оказавшуюся целой.

Александр Иванович изломал такую же целую спичку и бросил ее под паровоз в канаву.

К вечеру машинисты ходили по депо, осматривая паровозы. Большинство машин выглядело нарядно: свежепротертые котлы блестели краской, зеленые и красные дышла: украшали ноги паровоза — скаты. В этот день не было в депо ни одного паровоза, не стоявшего трубой перед дымовой вытяжкой.

Бригады машинистов Семенова и Козлова побили рекорд. На своем охлажденном паровозе — они готовились к завтрашнему выезду — они просмотрели и исправили всю арматуру котла: водомерное стекло, водопроводные краны, инжекторы, манометр, предохранительные клапаны, свисток. Бронзовая арматура сияла.

Александра Ивановича начал мучить голод. Предложив своим ребятам подкрепиться тут же, сам он вежливо попросился у Жукова уйти обедать домой.

Бригада Жукова решила помогать слесарям до позднего вечера. Алексей подпиливал отлитый в литейной буксовый подшипник и учил Егоршина этому делу. Андрюха Шкутов с Никодимом Малышевым помогали слесарям там, где требовалось поднажать плечом.

Из-за паровозов неожиданно показалась Александра. Она несла корзину и ведро, покрытые платками. Алексей удивленно глядел на нее.

— Уж не в масленщицы ли поступила?

— В масленщицы! Только смазывать не паровозы, а живые машины, — ответила она. — Вот! — опустила она на землю свою ношу. — Я решила, что вам итти домой некогда, к сварила полведра кофе… На всех!

— Эй, ребята! — крикнул Алексей. — Подходи, закусывай!

В корзине было с десяток чашек, черный хлеб, селедки, консервы, вареное мясо.

Выпить чашку горячего кофе охотно собрались все.

Егоршин, глотая кофе, весело зубоскалил над Алексеем.

— Непременно женюсь. Это моя первая горячая еда на паровозе. Алексей, разреши поцеловать твою женку «в знак глубочайшего уважения и с любовью низкого поклона», как пишут мне из деревни.

— Лучше я… Ты для всех принесла, и я при всех… — и Алексей чмокнул Александру.

— Так разве это твоя жена? — удивленно спросил Андрюха, перестав есть.

— Подруга, — с усмешкой ответил Алексей.

Александра засмеялась.

Андрюха только сейчас вспомнил о Сеньке Новикове, болтавшем неделю тому назад об Александре Николаевне.

— Так, так… — протянул он.

Николай Иванович Фокин, во весь дух мчавшийся по депо, удивился, увидев пиршествующих слесарей и паровозников. Имея в виду распоряжения Рудного, он ожидал встретить недовольство, может быть, скандал. Но люди, казалось, были довольны, даже шутили. Он обвел глазами всех и заметил отсутствие Цветкова. «Ага, одного из машинистов нет, значит — не так уж мирно обстоит дело».

— Цветков где? — с волнением спросил он.

— Был, да волки съели, — ответил Егоршин.

— Толком, толком я спрашиваю, — не удержался от выкрика предместкома.

— Ушел домой поесть… Скоро, может быть, придет, — разъяснил Жуков, прожевав кусок семги.

Николай Иванович, не сказав ни слова, бросился разыскивать Цветкова. Он живо представил себе картину ссоры Цветкова с Жуковым.

«Безусловно, Жуков зажал Цветкова… Ох, уж эти партийные, не умеющие ладить с честными беспартийными! Горе, а не партийцы. Цветков — потерпевший, с потерпевшими и я» — думал на бегу Фокин.

Мороз щипал его щеки. Нос Николая Ивановича медленно, но верно начинал белеть.

3

Цветков