Полярная магистраль - Николай Аркадьевич Тощаков

Николай Иванович, когда-то поработавший с месяц подручным слесаря, быстро выдвинулся по профсоюзной линии и вот уже много лет подвизался на различных участках дороги. За все это время он не изучил как следует производства, был как бы на отлете, с боку, и не раз, смутно сознавая это, махал рукой: вывезет. Но на этот раз предместком просчитался.

«Уточнить — значит выписать ремонт паровозов детально: эта, мол, бригада сделает то-то, а другая — это-то» — обдумывал Фокин задание секретаря. — Справлюсь, — рассуждал он вслух. Но как справиться? Порывшись в своем техническом багаже, Николай Иванович пришел к выводу, что справиться ему трудно. «К кому же обратиться? К Рудному, Гуторовичу… к начальнику депо, машинистам-наставникам?» — перебирал в уме Фокин все возможности.

«Со всеми поговорю, — просиял Николай Иванович. — Ай, Фокин, удумал! Видал миндал, Вахонен? Объеду твою уловку. Подумаешь, экзаменовать вздумал!»

Он решил взяться за организацию курсов по повышению квалификации паровозников и хотя сам ничего не смыслил в этой области, но гордо думал, что по его инициативе, его волей будет двинута величайшая из проблем — подготовка кадров.

Довольный своим решением, Фокин бросил несколько подбодряющих слов сослуживцам и выбежал с туго набитым портфелем на улицу.

Предвечерний холодок тянулся с гор. Ледяные сосульки, свисающие с крыш зданий, переливались цветами радуги.

Фокин решил к составлению договоров первым привлечь инженера Рудного.

К Рудному надо было ехать на станцию: местком помещался около депо. А не зайти ли сначала в депо, поболтать с Гуторовичем, повидаться с тем, другим, нащупать почву, узнать, как те отнесутся к проекту мобилизовать весь технический персонал вокруг этого дела?

Проходя мимо комсомольской бригады слесарей, возившихся на морозе около паровоза, Николай Иванович бодро и громко приветствовал:

— Труд на пользу. Здорово, ударники!

— Не больно на пользу, возимся всю смену, а сделали на грош, — с горечью ответил один из парней. Они возились с дышлами, навешивая их на осевые пальцы; на ветру работать было холодно.

— В чем дело? — деловито остановился Фокин.

— Организовали мы показательную бригаду, работаем сегодня первый день, — объяснял Мишка. — Бригадир велел эту машину загнать в депо и там в тепле работать. Вдруг прибегает Гуторович и приказывает произвести ремонт на месте. Почему? Гуторович говорит, что приказал Рудный. Ну, покричала-покричала братва и согласилась. Тут что-то есть, Николай Иванович… Не разбери-поймешь, — заключил он.

Николай Иванович насторожился. Такое распоряжение Рудного пахнет тем, о чем предупреждал на партийном собрании Гуторович.

— Вы, ребята, работайте пока, не бузите, шума не подымайте, а я узнаю, что и как, — сказал Фокин, успокаивал бригаду.

Гуторович встретил Фокина потоком негодующих слов:

— Рудный распорядился освободить две канавы в депо для приспособления их к среднему ремонту. Какой ремонт, когда нет подъемных домкратов! Не справится ни одна из мастерских — они рассчитаны только на обслуживание двух канав. По-моему, раз паровозы требуют большого ремонта и наше депо не справляется, — надо переправить их в главные мастерские. Там оборудование, там высококвалифицированные рабочие. А у нас что? Два строгальных станка, десяток токарных, раз-два — и обчелся! — возмущался Гуторович.

— Он, кажется, упоминал об этом на общем собрании? — осторожно спросил Николай Иванович.

— Упоминал, — согласился Гуторович. — Но ведь нельзя же на мороз выгонять людей, когда есть свободные места в депо! Все равно маленький ремонт будет стоить большого: в скверных условиях слесаря будут не ремонтировать, а подправлять. Нет, тут что-то не так! — заключил он.

— Ты думаешь?

— На собрании я высказал свой взгляд. Рудный долго не соглашался на введение спаренной езды и тем ухудшил положение с паровозным парком, а теперь громоздким переоборудованием депо совершенно запустит ремонт и вконец уничтожит паровозы.

Фокин задумался. Сегодня он получил нагоняй от Вахонена. Уж не идет ли это от Рудного? Выписать в договорах все детали ремонта, увеличить нагрузку, запугать трудностями, довести до того, что паровозные бригады и рабочие депо не будут иметь и часа отдыха, и, наконец, привести людей к вынужденному отказу от работы по оздоровлению паровозного парка — не к этому ли ведут распоряжения Рудного? Что, если Гуторович прав? А он-то хотел ехать за советом к инженеру Рудному!

«Дурак я, дурак… упустил первейшее условие в проведении всякой кампании: опираться на низы, держать связь с массами. И хотел итти к вредителю!» — думал Фокин. И он лукаво улыбнулся, вспомнив о секретаре партколлектива.

«Спасибо скажешь, товарищ Вахонен! — живо представил он себе растерянное лицо секретаря, когда с несомненной очевидностью докажет вредительские поступки начальника отдела тяги. — Но тебе дорого обойдется сегодняшний нагоняй, Вахонен… дорого… Смотри, как бы не полетел с секретарства!.. Да, это было бы хорошо: я — секретарь, Гуторович — начальник отдела».

— Ты пока не говори никому, — посоветовал он Гуторовичу. — Дело серьезное — нужны доказательства. Исполняй потихоньку распоряжения Рудного, но так, немножко, и по-своему делай. Ты ведь спец… сам увидишь, где надо переиначить его приказ. Делай так, чтобы спасти паровозы на случай действительного предательства. На тебя сейчас ложится большая ответственность.

«А я сейчас же, — думал про себя Фокин, — разузнаю, как действуют приказы Рудного на массы».

И, вспомнив о бригаде Жукова, объявившей себя ударной, он спросил Гуторовича:

— Жуков принял машину?

— Да, ему дали «Щ-36-95».

— Она здесь?

— На последней канаве, — ответил Гуторович. — У них что-то там вышло. Приходил Цветков, жаловался.

— А что? — живо заинтересовался Фокин. — «Уж не мои ли догадки оправдываются?»

— Я не разобрал по-настоящему, в чем дело. О чем-то позубоскалили, поссорились.

— И здорово?

— Чуть не дошло до отказа от спаренной.

— Ну?! — не удержался от восклицания Николай Иванович.

— Но, кажется, помирились. Я не обратил внимания на их ссору, а просто предложил Цветкову не приходить ко мне со сплетнями и не отрывать от дела.

«Ну и тефа! — подумал про Гуторовича Николай Иванович. — «Не обратил внимания»… Дурак… В маленьком-то деле именно и можно разглядеть большое!» — и он с дрожью в коленках отправился разыскивать паровоз «Щ-36-95», около которого, должно быть, уже разыгралась первая стычка.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

1

Еще утром Гуторович написал Вахонену длиннейшую служебную записку. Она пестрила цифрами. Гуторович доказывал, что затеянное Рудным рискованное переоборудование депо есть вредительство. Так и писал: «вредительство». Он подчеркивал, что в докладе начальника отдела тяги на общем собрании не было сказано и половины того, что предпринимает он сейчас. Вахонен сличал доклад Рудного, имеющийся у него, с запиской Гуторовича.

И он решил зайти к инженеру.

Рудный был чем-то возбужден.

— Прошла неделя, как мы расписались в переходе на спаренную, а дело не