Жаворонки над Хатынью - Елена Кобец-Филимонова

- Ну, ну, родненький! Выноси! - стал уговаривать Кузьма своего вороного. Но верный конь уже унес его далеко, и новая пуля не смогла догнать партизана.

Дальше немцы Кузьму не преследовали: не так уж было их много, да и в лес боялись идти, не зная, сколько там партизан. Испугавшись, что Кузьма приведет за собой целый отряд, немцы поспешили убраться с награбленным. Их подводы направились в Плещеницкий гарнизон. Но не успели немцы отъехать и километра, как на них, будто с неба, свалились партизаны. Они поджидали врагов в лесу вместе с Кузьмой. Обоз был отбит, немецкая охрана перебита, а подводы, свернув на лесную дорогу, петляя, чтобы запутать свои следы, поехали в партизанский лагерь.

ПАСХА

"А все ж любопытно, почему это немцы пасху разрешили справлять? Сам черт их не поймет. В конце прошлого года почти всех ксендзов на Логойщине арестовали - подпольщиками, сказывают, были, супротив Гитлера пошли,- потом костел в том же Логойске закрыли, а тут на тебе - пасха! Что-то тут не так",- размышлял старый Пучок, крася пасхальные яйца. Ни свет ни заря встал сегодня Пучок и стал собираться в поселок Красное: хотелось ему поглядеть, как там люди праздновать будут. Ишь что немец придумал! Добреньким прикинулся. Пасху разрешил народу справлять! На все праздники запреты наложил: и на Восьмое марта, и на Первое мая, и день Красной Армии запретил, и Октябрьские тоже. А вот рождество - пожалуйста! И еще день рождения. Ну, день рождения запрещай не запрещай, а и самому отметить можно. Плевать на твои запреты. Только Пучок не помнит, когда он родился. Да и не знал, наверное, вовсе. Одним словом, все праздники главные запретил немец. И вдруг - пасха! В костеле, с органом, с богослужением! Неслыханное дело! Что-то тут не так. Потому Пучок и собирается в дальний путь отправиться. Не столько помолиться, сколько любопытство его разбирало.

Сам Пучок не верил ни в бога ни в черта, хоть и того и другого с языка не спускал. А если случалось eму молиться, так только тогда, когда все молятся. Но так уж повелось у них в Хатыни, видать, еще с давних времен заведено, что каждый, хоть и не верит в бога, свою веру должен иметь - православную или католическую, все равно. А отчего это все пошло, никто толком не знал. Один Карабан был близок к истине, когда говорил, что все у них перемешалось, что виноваты в этом польские паны, когда они четыре века тому назад заполонили землю белорусскую. Тогда силой заставляли белорусов принимать католическую веру и молиться на польском языке. А потом дошло до того, что бело- русских католиков объявили поляками и заставляли детей называть польскими именами и говорить на польском языке. А в годы революции многие опять переходили в православную веру. Все перепуталось, что и говорить! И чем они отличаются - католики от православных? И те и другие одному богу молятся, только по-разному его называют. И ксендзы и батюшки говорят одно и то же: что, дескать, бедные должны жить в "страхе божьем" и за это попадут в "царство небесное", а там не жизнь у них будет, а рай! И те и другие учат: "не убий", "не укради", а сами что делают! Вот на прошлой пятнице соседка его, Тэкля, курицу отнесла попу, чтобы тот научил ее, как козочку на ноги поставить. Ну, научил. Приходит Тэкля домой и делает все так, как поп велел. Над водой молитву пошептала, пол этой святой водой вокруг больной козы полила, потом ею скотинку потерла. И вот стала Тэкля перед козой на колени и говорит: "Выйди, враг, из козы!" - а та нет чтобы встать да побежать, а к вечеру взяла и околела, не вышел из нее враг. Верь после этого богу! А Тэкля - как с ней ни спорь, что горохом об стенку - все равно кричит, что бог есть. Пучок не верит. Он считает, что бога выдумали хитрые попы, чтобы грабить Тэклю и таких, как она. Ведь вот как живет поп Зубович! Лучше всех живет! И сало ему носят прихожане, и масло, и гусятину, и поросятину! Будто жертву богу приносят, чтобы тот грехи им отпустил, порчу на скотину не наслал. А ведь не бог, а батюшка гусятину поедает! Глупые! Обманывает их поп, мутит водичку и ловит рыбку. А те верят. Ей-богу, глупые! Последнее отдают, а сами лаптем щи хлебают. Лучше б детей накормили...

Так размышлял Пучок, собираясь в дорогу.

Хоть и считал себя Пучок православным, а все ж пошел смотреть, как в костеле пасху справляют. Пока дождешься православной! У католиков она всегда раньше. А потом и другую можно отметить.

Ушел Пучок. А хатынцы, получив разрешение на праздники, оживились, начали готовить, друг к другу в гости захаживать. Кое у кого даже самогонкой запахло. Потом некоторые ходили навеселе с песнями.

Вернулся Пучок только на вторые сутки. Усталый, сердитый. Хоть не подходи к нему. А всем знать охота, как он там, в Красном, яйца святил. Особенно хотелось узнать Лёксе и Антосю. Но странное дело: Пучок еще только на дороге появился и в Хатынь не вошел, а мальчишек будто корова языком с улицы слизала.

Приглашали Пучка все. И он ходил из хаты в хату и все рассказывал одно и то же. И хоть великий грех на пасху плеваться, а все ж всякий раз, когда он доходил до одного места в своем рассказе, смачно плевал да так отборно ругался, что даже мужики на него шикали. Зашел Пучок и в Адэлину хату. И вот что он рассказал. Тут не только плеваться будешь.

- Пришел я в Красное. К костелу иду. А что народу там! Яблоку упасть некуда. А на лицах любопытство написано. Раз немец пасху с нами справляет, может быть, не такой уж он враг? Толкаюсь это я, то боком, то задом протискиваюсь. Где там! В костел не попадешь. Уже служба идет, а храм божий всех и не вмещает. Толкаются люди перед ним, чтобы хоть так, издалека молебен