Перформанс - Беатрис Серрано

часть актерской игры. Днем, в помещении: я нахожусь в офисе. На мне белое платье, в руках пустая чашка из-под кофе и блокнот. Я пришла сюда работать. Нервно сглотнув, я вызываю лифт. Бормочу что-то – слова то ли прощания, то ли оправдания. Что-то вроде «да, конечно». Или «договорились». А может, «хорошая идея, давай, до встречи». Я захожу в лифт и вижу в зеркале бледное, с испариной женское лицо. Я пытаюсь признать в нем себя. Мысленно повторяю: «Меня зовут Мариса, я пришла на работу». Глубоко дышу. Внезапно понимаю: уже без трех минут одиннадцать, у меня начинается встреча с Майкой из отдела по работе с клиентами и кем-то из ее свиты. Встреча на первом этаже, но вначале я еду на последний и нажимаю все кнопки, чтобы лифт останавливался на каждом. Пытаюсь дышать глубоко. «Меня зовут Мариса, в одиннадцать часов у меня встреча». Все, что от меня требуется, это явиться на встречу. На каждом этаже кто-то заходит и выходит. «Привет, Мариса!» Привет, Альфредо, Густаво, Роберто, как там тебя. Я делаю вдох. «Я в офисе. Я пришла работать». Я беру имя Риты и убираю в самый дальний ящик у себя в голове, запираю на ключ. Вот так. Выхожу на первом этаже и твердым шагом направляюсь на встречу.

Отделы продаж всюду одинаковы. Что в страховой, что в техностартапе, что в рекламном агентстве. Твоя задача – продавать, причем любой ценой. Чем больше продашь, тем больше заработаешь. Твоя комиссия зависит от того, насколько хорошо тебе удается подмазываться к начальству, насколько хорошо ты умеешь лгать и насколько безжалостно загоняешь клиента в угол, насколько сильно умеешь надавить на коллег. Результат – новая сумка, ремонт в ванной, ужин в дорогом месте, ну и конечно же, похвала от шефа. У отдела продаж мозг работает только в режиме краткосрочного планирования: они хотят видеть подписи и штамповать контракты. Они строят из себя очаровашек, но вся их доброжелательность разбивается вмиг, стоит чему-то пойти не так. Они улыбаются тебе лишь до тех пор, пока не получат желаемое, а после способны позвонить посреди ночи и наорать, зажать тебя в угол в переговорке вместе с еще пятью несчастными или отправить тебе пассивно-агрессивное письмо, поставив в копию всех твоих начальников. Гиены! Если чему-то я научилась за годы в профессии, то вот чему: с отделом продаж существует лишь одна верная стратегия – кивать и улыбаться.

Я захожу в переговорку 1В2. Майка, аккаунт-директор, только вернулась из отпуска. На ней коричневый костюм, черные туфли на каблуках и, как водится, косметики с избытком. Она приветственно улыбается мне. Эстефи подключилась онлайн, я не вижу ее, но чувствую ее присутствие.

– Эстефи, Мариса пришла, – говорит Майка, и я догадываюсь: за секунду до того они говорили обо мне, и вряд ли с теплотой. – Мариса, привет! Как дела? А мы тут празднуем.

– Приве-е-е-етик, – говорю я, подражая их обычному приветствию. – А что празднуем?

– А что Эстефи беременна!

– Да ладно! Поздравляю! – говорю я телефону.

– Спасибо, дорогая! Я так рада!

– Это будет первый?

– Да, я только от врача и могу наконец всем рассказывать, еле-еле сдерживалась.

В офисном мире ребенок всегда повод для радости. Люди обожают праздновать рождение сына или дочери у кого-то из коллег, ведь это еще один повод поднять тост и сказать то, что полагается, строго следуя правилам ритуала, внутри которого всем так уютно. «Твоя жизнь развернется на сто восемьдесят градусов! Но это, конечно, того стоит», «Лучшее решение в моей жизни! Ничто с ним не сравнится», «Это такое счастье, ты сама увидишь», «Мать твоя небось счастлива?», «Ну все, прощай, сон», «Муж твой там уже тренируется менять подгузники?». Ритуал начинается с поздравлений в узком кругу, а затем приходит официальное поздравление в ежемесячной корпоративной рассылке. «И, наконец, еще одна важная новость! Наша семья растет!» Дальше будет прощальный фуршет, будущая мать или будущий отец уйдет в декрет, ну а потом, когда ребенок родится, нас ждет сбор на подарок от коллег. Вскоре после этого новоиспеченный родитель вновь заявится в офис – на этот раз чтобы показать ребенка миру, будто это сам Младенец Христос, – и будет прохаживаться среди коллег, собирая поздравления и овации. Какая-то часть меня хотела бы забеременеть – ради декрета. Ну а затем начинается следующий этап: мать выходит на работу, и тут-то всеобщая радость начинает испаряться. Если она оказывается менее продуктивной, чем до декрета, на нее только что пальцем не показывают, будто никто не знает о переменах в ее жизни, будто все только и ждут, чтоб она как можно скорее стала той, кем была раньше. Если она хочет выйти на неполный день, это усложняет жизнь остальным. Если слишком много жалуется – может, не стоило ей в это ввязываться. Если вообще не жалуется – ну она и странная, ни полслова о ребенке. В офисном мире материнство – это обоюдоострый меч. Ребенок всегда радость, вот только мать – это винтик системы, который вдруг что-то подзаржавел.

– Я очень за тебя рада, Эстефи, – говорю я, потому что знаю, что именно это полагается говорить в таких случаях.

С возрастом я стала замечать пропасть между женщинами с детьми и без детей. Когда в определенном возрасте не заводишь детей и даже не хочешь их, это нередко воспринимается матерями как камень в их огород. Я прекрасно понимаю, что это незаметные происки патриархата: разделяй и властвуй, перессорь женщин между собой, пусть ругаются из-за своих жизненных выборов и их последствий, пусть думают, что это новоиспеченная мать виновата в том, что кому-то приходится сидеть в офисе допоздна, а не возмущаются чудовищной политикой поддержки родителей, которая по-хорошему должна была бы применяться ко всем, ведь все сотрудники, а не только родители, в положенное время должны отправляться по домам.

Но в то же время матери в моем окружении меня бесят. У меня в офисе они становятся чем-то вроде телепорта в новое измерение, которое представляют собой их младенцы. Они делятся с тобой всеми достижениями своих чад: достижения кажутся им невероятными, и потому они расписывают их во всех подробностях, но на деле это самые обыкновенные вещи. Дети начинают говорить, ходить, есть твердую пищу, каждый месяц они весят больше, чем в прошлом, и не умирают вдруг ни с того ни с сего. В этом новом измерении материнство становится единственной религией, а новоиспеченные матери – миссионерами, как в колониальные времена. Они несут весть о благости материнства, вновь и вновь повторяя одни и те