Перформанс - Беатрис Серрано

Сорокапятиминутная беседа с ней помогала мне пережить остаток дня, и впервые за все годы в офисе я начала понимать, почему некоторые любят ходить на работу. Я была уверена, что чувства мои взаимны, и этого было достаточно, чтоб выдерживать в офисе по восемь часов в день с понедельника по пятницу. Мы объединились на почве общих интересов, к примеру любви к чтению, но по-настоящему сблизила нас ненависть к нашему общему месту работы. Рита ненавидела его всей душой, с чувством и по целому ряду причин. Я знала, что́ она читает и что́ думает о коллегах, но очень слабо представляла себе, чем наполнена ее жизнь за пределами офиса – «там, снаружи».

Все, что она говорила о своих вечерах и выходных, было связано с книгами, и до недавнего времени я не задавалась вопросом, как могла я так мало знать о человеке, которого видела каждый день. Кое-что я все же знала: в каком районе она жила (Ла-Латина), в каких книжных закупалась («Без Кафедры», «Молар», «Продавцы грез»), куда недавно ездила (в Неаполь и Руан), чтобы побывать в местах действия недавно прочитанных книг (Ферранте, Флобер). Что по воскресеньям она ходила на рынок подержанных книг на Куэста-де-Мояно и любила тихие пустые кофейни, где предавалась своему любимому занятию.

В офисе Риту недолюбливали, считая грубиянкой. Может, поэтому во время обеда к нам никто никогда не подсаживался. По офисным меркам она и правда была грубиянкой. Никогда не делала ничего сверх своих рабочих обязанностей («Рита не умеет работать в команде», «В половине шестого уходит – и гори оно все огнем», «Не болеет за общее дело»), зевала, если встреча чересчур затягивалась, а как-то раз заявила одной из коммерческого отдела, что ее некомпетентность не повод всем работать сверхурочно. Я сделала ей кружку с такой надписью. Она никогда не приносила круассаны в свой день рождения, и поэтому никто не знал ни ее возраста, ни знака зодиака. Никогда не ходила с коллегами в бар после работы, не скидывалась на офисные поборы вроде подарка по случаю рождения ребенка и даже не брала на себя труда выдумать отмазку. Говорила лишь: «Нет, спасибо, у меня другие планы» или просто «Нет, спасибо».

Я воображала ее увлекательную жизнь «там, снаружи», жизнь, в которую она не звала с собой никого с работы. Даже меня. Наверняка книжный клуб, интересные друзья в узких брюках и водолазках, ночи в джаз-клубе, вечера в Королевском театре. Или, может, я ее идеализирую? Может, выйдя с работы, она просто втискивалась в переполненный вагон метро, а добравшись до дома, садилась читать и гладить кота, если, конечно, у нее был кот.

Как бы там ни было, она была человеком, с которым можно было переглянуться во время встречи, когда кто-нибудь ляпнул глупость. Человеком, который каждый понедельник, повесив пальто и усевшись за свой стол, говорил, вздыхая: «И снова понедельник». Человеком, который, несмотря на множество задач и открытых вкладок, подолгу сидел, уставившись в окно, погрузившись в свои мысли, глядя, как течет день и наступает вечер.

Когда в один прекрасный день Рита не пришла на работу, никто не удивился. Возможно, ее начальник забыл отметить в календаре, что ее не будет, а может, случилось что-то непредвиденное. Но на следующий день люди стали спрашивать, где она. Она не сдала проекты, которые должна была сдать, не явилась на встречи, не доделала задачи. На третий день нам пришло письмо от эйчаров, в котором сообщалось, что Рита умерла и что компания наняла психолога для всех, кому он может понадобиться. Все были в шоке. Шок продлился пару недель, ровно столько, сколько требуется, чтобы не выказать неуважения к умершей. Затем поползли сплетни, перешептывания, комментарии, сочувственные («Сколько ей было лет? Вроде же совсем молодая», «Насколько мне известно, она ничем не болела», «Или болела?», «Может, несчастный случай?», «Ее сбила машина», «Она упала с лестницы», «Подавилась за ужином», «Шла по улице, и на нее упал кирпич», «Отравилась угарным газом», «Может, с парнем рассталась?», «Она взяла отгул на переезд», «Бедняжка», «Ей, наверное, было очень одиноко», «А родители ее не в Мадриде?», «Она была из Мадрида?», «У нее были братья? Двоюродные? Другие родственники?», «У нее были друзья?», «Кто ее обнаружил?») и не очень («Она вам прислала презентацию своего последнего проекта?», «И кто теперь будет ответственным за лук энд фил банковского проекта?», «Ну и подставила она нас всех», «Кто-нибудь знает ее пароль?», «Я с тех пор с работы просто не вылезаю»).

Вскоре по офису распространился слух, что Рита покончила с собой. Ее переход от жизни к смерти казался чересчур резким, а эйчары держались чересчур таинственно, ссылаясь на «защиту личных данных», и это повлекло за собой вначале подозрения, а потом убежденность, что речь идет о трагической гибели. Подтвердить этого никто не мог, потому что никто не знал ни ее друзей, ни родственников, но, казалось, сплетня постепенно стала правдой. «В последнее время она была вся в своих мыслях. Я это знаю из надежного источника», «Она в последние месяцы была в депрессии, ей было плохо», «Да, она была себе на уме, но такое сложно не заметить», «И на встречи не ходила», «Когда ты в последний раз с ней разговаривала ПО-НАСТОЯЩЕМУ?», «Никогда не знаешь, что там у человека внутри». Я тоже верила, что все так и было. В конце концов, это была очень русская развязка романа. В моей голове Рита вполне могла броситься под поезд, как Анна Каренина. И между прочим, не случайно она умерла именно в понедельник.

В офисе даже несчастной минуты молчания не устроили. Казалось, все хотят как можно скорее забыть о случившемся, а больше всех – эйчары. Сделать вид, что Риты и не существовало никогда. Думаю, устраивая минуту молчания на тимбилдинге, они просто хотели себя обезопасить: Ритина смерть наверняка попала в какое-нибудь идиотское досье, посвященное психическому здоровью и благополучию сотрудников.

Следующие несколько месяцев во время встреч, когда кто-нибудь нес образцовую чушь, я искала ее взгляд, но находила лишь собственное отражение в ближайшем окне. Каждый понедельник, говоря себе, что вот снова понедельник, вешая пальто и садясь за стол, я вспоминала Риту. Глядела в окно на Гран-Виа и думала: интересно, о чем думала Рита, глядя в окно на Гран-Виа? Я так и не узнала ее по-настоящему, но думаю, она планировала побег.

Спустя полтора месяца на ее место пришла Лорена, она каждый понедельник являлась в офис, заряженная мощной