Перформанс - Беатрис Серрано

компания прибирает к рукам, чтобы получше выглядеть в глазах посторонних. Меня всегда подключают ко всем проектам, в описании которых есть слова «поддержка женщин», а еще у меня уточняют, не покажется ли кому-то мачистской определенная фраза из определенной рекламы. У меня всегда спрашивают, «не будет ли это обидно для женщин», как будто я знакома со всеми женщинами на свете. На работе мужчины, с которыми до того я не перекинулась и парой слов, спрашивают нелепости вроде: открыть женщине дверь – сексизм ли это? И считаю ли я сексистским реггетон? Типа я их личная Мэри Уолстонкрафт, всегда к их услугам, чтобы разрешить сомнения и ответить на вопросы, ответы на которые запросто можно найти в «Гугле». А вот кое-кто из женщин, наоборот, пытается откреститься от меня и моих взглядов, говоря что-нибудь вроде: «Я-то настроена не так радикально, как Мариса» или «Я тоже феминистка, но мужчин обожаю». Я вздыхаю. И вот я здесь, как единственный человек в компании, способный найти для тимбилдинга выступающего женского пола.

Я гляжу на Рамона, мечтая влепить мандарин ему в рожу. Поверить не могу: ему удалось самостоятельно найти двух людей без ног, а вот чтобы найти женщину – тут уж требуется моя помощь.

– Какого рода? – спрашиваю я, пытаясь не выдать раздражения.

– Точно не знаю, – раздумчиво тянет Рамон. – Наверное, такую, которая сможет заставить других женщин поверить в свои силы. Но и мужчин тоже.

– Ага.

Я прокручиваю в голове свой список видео с «Ютуба» – блестящие феминистские выступления, которые я слушала перед сном, думаю, какие из них самые соевые, беззубые, подходящие для офисного мероприятия. Какая-то часть меня погибает от омерзения, будто я предаю свой собственный пол. «Но и мужчин». Как будто им не хватает веры в свои силы. Я перебираю видео о разрыве в зарплате, о причинах, заставляющих женщин бросать работу и посвящать себя заботе о детях, о ежедневном менеджменте бытовых задач, который отнимает столько сил. Вспоминаю другие – о сексизме на рабочем месте, о необходимости последовательнее внедрять гендерную политику, об отсутствии в компаниях реальных действий, направленных на улучшение положения женщин. Я знаю: это все Рамону не нужно, ему нужно другое. Коуч женского пола, способный занять час времени разнообразными вариациями фразы «Хочешь – значит, можешь». От меня ему нужна женщина. Любая. Просто чтобы выглядеть как положено, чтобы прикрыть себе зад, чтобы не подмочить ненароком репутацию. Да пошел он на хер! И я выдаю ему парочку имен – недавно только смотрела эти видео.

– Первая – менструальная терапевтка. – Я вижу, как глаза Рамона лезут на лоб, но он прилежно записывает имя. – Ты не пугайся, она просто рассказывает, как работать эффективнее, учитывая свой менструальный цикл. Нам ведь никогда этого не объясняли. А между прочем, в разные дни цикла женщина может лучше делать творческие задачи, или больше нуждаться в одиночестве, или, там, быть более агрессивной. И все это можно использовать в работе.

– А мужчинам это может пригодиться?

– Ну, я думаю, если они могут представить себя на месте мужчины без ног, то и на месте женщины с месячными тоже сумеют.

Рамон что-то пишет, но не похоже, чтобы я его убедила.

– Вторая – ############, раньше была проституткой, а теперь пишет, продюсирует и режиссирует свой собственный сериал на HBO. У нее есть очень интересный монолог на «Ютубе», называется «Мне до звезды», рекомендую.

Рамон благодарит меня. Я знаю: он не способен сказать мне, что его не интересуют ни женщина, которая рассказывает про месячные, ни бывшая проститутка-#####. А еще он не способен объяснить мне, почему эти женщины ему не подходят. Что ж, если хочет чего-то соевого, беззубого и офисного, пусть погуглит. Пусть напишет «коуч-женщина Мадрид», наверняка что-то да найдется.

Я выхожу из кабинета Рамона и еду на лифте на свой этаж в легком раздражении от мысли, что рабочие дела вывели меня из равновесия настолько, что выветрился эффект от орфидала и Фабио МакНамары с его чепухой. Смотрю на часы: уже четыре. Хватит с меня на сегодня, пойду домой. Сегодняшний день длился четыреста лет. На улице густой августовский воздух потихоньку наполняет мои легкие. Прямо у входа в офис стоит автобус, на табло под лобовым стеклом – тридцать семь градусов.

V

Войдя в раздвижные стеклянные двери «Каррефура» на «Кеведо», я чувствую, что оставила хаос позади и попала в другой мир – чистый, белый и безупречно упорядоченный, в котором всегда идеальная температура и где можно пропадать часами, потому что здесь, как и в казино, электрический свет не дает разобрать, день еще снаружи или уже стемнело. По итогам последней битвы, в которой рабочий класс проиграл капитализму, «Каррефур» на «Кеведо» открыт круглосуточно, причем и в праздники, как правило, тоже. В любую минуту дня или ночи можно заявиться туда за парой мандаринов, упаковкой из шести йогуртов, пакетиком кешью или плиткой шоколада. «Каррефур» на «Кеведо» – как тот друг, который всегда берет трубку со второго гудка, когда посреди недели тебе вдруг приспичило напиться.

Иногда ночью, во время бессонницы, ноги сами приводят меня в сырный отдел, будто мое тело знает: в темные дни лучшее утешение для моей души – разглядывать гауду, бри, грюйер, горгонзолу и манчего, преаккуратнейше разложенные и упакованные в тонну пластика. Когда это со мной случается, я чувствую себя наркоманкой: знаю, что делаю что-то плохое, что-то грязное, противозаконное. Я затылком чувствую ненавидящий взгляд сотрудников, которые терпеливо поджидают меня на кассе или расставляют упаковки мюсли в супермаркете, совершенно пустом в четыре часа утра, открытом только из-за таких омерзительных существ, как я. Меня гложет чувство вины, и я набиваю корзину ненужными продуктами, подношу к уху телефон и притворяюсь заведующей приемного отделения больницы («Доктор Гарсия, я слушаю»), или хирургом, руководящим более молодым коллегой («Не нужно бояться сонной артерии, Хосе Луис»), или кардиологом, который только вышел со сложнейшей операции («Спасибо, будем надеяться, шунтирование сработает»). Сотрудники перестают меня ненавидеть, им становится меня жаль, и несколько кратких мгновений они даже видят во мне супергероиню, которая имеет полное право закупаться среди ночи, когда остальные спят, потому что в другое время она спасает жизни.

Августовским днем в пять часов вечера «Каррефур» на «Кеведо» пуст, он в полном моем распоряжении. Я прохожу мимо готовой еды у входа и направляюсь к фруктам и овощам, к рыбному и сырному отделам. Сегодня мне потребуется ряд продуктов для поднятия настроения. Я, будто крестьянская девушка, собираю инжир и вишню, беру