Перформанс - Беатрис Серрано

как личный провал, как будто тебя бросил парень и ушел к другой или твой ребенок больше любит не тебя, а новую девушку отца. Наталия взволнованно прижимает свой блокнот к груди, я отмечаю безупречный французский маникюр и всей душой жажду, чтоб она в панике его не отколупала.

– Я никогда раньше не была на этом этаже, – говорит Наталия, когда двери открываются.

– Ну тогда добро пожаловать.

Я веду ее в кабинет Рамона. Еще от дверей в нос бьет запах мандарина. Наталия озирается вокруг, как ребенок в парке аттракционов, который от восторга не может решить, с какой горки начать. У Рамона уже сидит Майка. Увидев нас, она вполне слышно бормочет под нос: «Ну наконец-то», – словно специально, чтобы Наталия запаниковала еще сильнее. Я ненавижу Майку всеми фибрами души. Ее костюм, пиджак, брендовую сумку, этот ее вечный вайб «позовите менеджера». Ее натуру школьной зачинщицы травли, и как она незаметно, но беспрерывно поддавливает коллег, и как запросто просит сделать что-то, что совершенно не входит в твои обязанности, а после того, как ты это сделаешь, ведет себя так, будто это она оказала тебе услугу и ты теперь у нее в долгу. Ее преданность компании, ее ощущение принадлежности к ней и уверенность, что работа делает нас достойнее. Ее довольное лицо, когда мы подписываем контракт, или запускаем проект, или когда ей удается добиться своего. И когда что-нибудь не получается, и ее натура падальщицы берет верх, и глаза ее принимаются шарить вокруг, ища виноватых – она в жизни не признает своих собственных ошибок. Секунду мне кажется, что в моем взгляде отражается все эта ненависть, но Майка отважно его выдерживает, и в итоге первой глаза отвожу я, с ужасом думая, что эта ведьма читает мои мысли.

– Садитесь, – говорит Рамон, указывая нам на диванчик. – Это будет небыстро, хотите мандарин?

– Нет, спасибо, – отвечаю я. Наталия молчит.

– Ладно, тогда к делу. У нас тут репутационный кризис. Майка ввела меня в курс дела, но мне хотелось бы еще раз обсудить ситуацию всем вместе и найти оптимальный выход. Клиент очень зол, думает уйти, а мы не можем позволить себе потерять годовой чек такого объема.

Я уж и не помню, сколько раз слышала фразу «У нас тут репутационный кризис». «Репутационный кризис» – эти два слова внушают трепет и уважение, как будто речь идет об органах разведки, хотя на самом деле просто куча народу на что-то пожаловалась в «Твиттере». Репутационный кризис – серия неверных шагов, ошибочных решений, вызванных невежеством и неаккуратностью, не более того, но в эпоху социальных сетей все это буквально взрывается прямо перед носом у клиента, который никогда раньше не сталкивался с критикой.

– Четыреста двадцать тысяч евро в год, девочки, это вам не пустяки, – со значением добавляет Майка.

Клиент – бренд бытовой техники; моя компания, среди прочего, ведет их соцсети. Факты: вчера около одиннадцати вечера, во время кулинарной передачи, аккаунт этого бренда решил хайпануть на трендовом хештеге (#ТопКухня7) и запостил следующее: «Давайте по-честному: кто готовит лучше? RT – твоя жена, FAV – твоя мама #ТопКухня7». Подписчиков там всего 6700, потому что сами посудите, что за психом надо быть, чтоб желать постоянно получать апдейты о новых стиральных машинах, – и все же этот твит заметили те, кто вчера вечером следил за хештегом программы. Твит тут же стерли, объясняет Майка, но остались скриншоты, их выложили несколько блогеров с большой аудиторией, чтобы почувствовать собственное моральное превосходство перед посудомойкой. Множество комментаторов возмутились, посчитав твит сексистским и неуместным, а кое-кто даже предложил бойкотировать бренд. Парочка медиа, которые читают только их собственные сотрудники, описали инцидент в своих разделах, посвященных столь широкому понятию, как «интернет». Собрали свидетельства твиттерских и накатали статьи о том, как по вине бренда «запылали соцсети» и как он схлопотал от «Твиттер»-комьюнити «хорошенькую пощечину». С этого момента Майке пришлось ответить на семнадцать звонков клиента и сообщить бренду, что вот прямо сейчас она отправляется на срочное совещание антикризисного комитета, чтобы найти наилучший возможный выход из сложившейся ситуации.

Антикризисный комитет – это Рамон, Наталия и я.

– Я думала выпустить cообщение для СМИ, заявить, что мы уволим комьюнити-менеджера, и таким образом откреститься от этого месседжа, – говорит Майка.

– Нет, – отвечаю я.

– Почему нет?

– Потому что тогда бренд будет выглядеть чудовищем, которое выкинуло на улицу бедного паренька или девчонку из-за одного твита.

Еще немного фактов: моя компания подписывает рекламный контракт с известным брендом бытовой техники на четыреста двадцать тысяч евро в год. Среди прочих обязанностей в контракте прописано ведение соцсетей. И моя компания решает выделить из этих четырехсот двадцати тысяч евро четыре восемьсот в год на зарплату самозанятому за ведение аккаунтов бренда в «Фейсбуке»*, «Твиттере» и «Инстаграме»* – четыреста евро в месяц до налогов. Ему обещают, что работа будет отнимать не больше часа в день и что общение с клиентом, календарь и дизайн публикаций будут на совести компании. Эсэмэмщику останется только предлагать идеи для ежемесячного календаря и добавлять характера и ToV публикациям. «Ну знаешь, чтобы не казалось, что с аудиторией разговаривает холодильник», что бы это ни значило. Час в день оборачивается несколькими часами, потому что у бренда на любое предложение всегда множество «но». Шальные деньги оборачиваются ежедневной пыткой. Вечные правки, вечные «давайте-ка с этим поиграем», перед каждым «да» вечно по три-четыре «нет». Последний фидбэк, который эсэмэмщик получил от моей компании: бренд хочет быть активнее представлен в «культурном диалоге», используя «соответствующие инструменты, как, например, хештеги или треды», хочет звучать «задорно и неформально». Эсэмэмщик вносит несколько идей, еще несколько вносит компания, еще несколько – клиент. Кое-какие одобрены, кое-какие отброшены. Среди одобренных оказывается предложение комментировать в прямом эфире самую популярную кулинарную телепрограмму. Тон требуется задорный, неформальный, забавный и искрометный. Типа не бренд, а друг подписчиков. Комьюнити-менеджер, парень двадцати четырех лет, постит контент из дома и не решает ни что публиковать, ни когда, а лишь пытается следовать указаниям бренда, полученным по испорченному телефону через мою компанию. С одной стороны – нагромождение ошибок, вызванных невежеством и невнимательностью, а с другой – компания, которая хочет получить четыреста двадцать тысяч евро прибыли. Уж конечно, кто-то предложил опубликовать этот твит, а кто-то из моей компании его одобрил. Это же свежо и забавно! Это смешно, потому что это правда! И прекрасно вписывается в актуальный дискурс! И ровно то, чего хочет клиент! Никто не увидел ничего дурного в том, чтобы поинтересоваться, кто лучше готовит: матери или жены.