Перформанс - Беатрис Серрано

Оба ржут, как бабуины.

– Ш-ш-ш, – шиплю я, не глядя на них. Дело не только в том, что меня бесит их присутствие и само их существование. Сейчас их голоса еще и мешают мне думать.

Оба умолкают, и вскоре беседа о битвах, которые необходимо выигрывать, возобновляется, к счастью, на несколько децибелов потише.

При мысли о встрече, назначенной на сегодняшний вечер, у меня захватывает дух. Я немного боюсь, что радость, которую я испытываю сейчас, к вечеру выветрится или что реальная жизнь загонит ее глубоко внутрь меня. Не знаю, сможем ли мы вести себя как раньше, ведь мы уже не те, что раньше, сможем ли мы теперешние найти и понять друг друга? Я доедаю, расплачиваюсь и перед тем, как встать из-за стола, принимаю полтаблетки орфидала.

Выхожу из ресторана, размышляя обо всех, кто раньше был в моей жизни и кого я потом потеряла из виду. Некоторые не имели для меня никакого значения: мы просто были вынуждены годами сидеть рядом в одних стенах – в школе, в университете, на моей первой работе. Но кое-кто был для меня важен. Они будто оставили у меня на коже почти незаметную отметинку, на которую смотришь – и у тебя теплеет на душе. Я заранее немного грущу, думая, что однажды могу потерять и Пабло – так же, как потеряла остальных. Такой же укол ностальгии я ощущаю при мысли, что могу вновь потерять Элену. В первый раз это было не больно, а совершенно естественно, мы разошлись по прихоти богов жизненного момента, куда было нам, простым смертным, тягаться с богами. Но теперь, когда я вновь обрела ее, потерять ее еще раз было бы немного печально.

Жара стоит удушающая, и я решаю перейти в тень. У меня никогда не было компании подруг. Я всегда была человеком-спутником, вращалась вокруг разных людей и компаний, но никогда не являлась ядром, вокруг которого эти компании образовывались. Мне было лучше в одиночестве или в небольших группках, кроме тех случаев, когда я что-нибудь принимала и на несколько часов оказывалась способна общаться с кучей людей одновременно. У Элены было не так. Рядом с ней ты всегда понимал, кто тут настоящая звезда, но она оставляла тебе возможность стать хвостом кометы. У нее был язык без костей, мнения она высказывала решительные и страстные, стоило ей открыть рот, как все окружающие умолкали. И при всем при этом она умела слушать. Умела смотреть на тебя так, что ты чувствовал: она видит тебя, и не только она, но и все остальные. Вот как сегодня. Просто произнеся мое имя, она заставила меня вспомнить, какой я была раньше. Как будто для того, чтобы ожила та Мариса, нужна была та Элена.

VII

Элена присылает сообщение, назначает мне встречу в половине восьмого в баре на углу площади Комендадорас.

Выйдя из душа, я выкладываю на кровать два комплекта одежды. Первый – кроп-топ и шорты из той же ткани, с разноцветными геометрическими фигурами. Второй – красная хлопковая рубашка и тонкие джинсы. Ничего из этого я не надевала уже сто лет. Я нервно меряю шагами комнату, не могу вспомнить, куда подевала вещи, которые мне нужны (дезодорант, босоножки, серьги-кольца). Ощущения – как в двадцать лет перед первым свиданием. Я боюсь произвести плохое впечатление. Что Элена решит, что я всего лишь скучный человек со скучной работой и скучной жизнью. Я сушу волосы вниз головой, надеваю серьги-кольца, найденные в ящике прикроватной тумбочки, наношу бронзер и подвожу глаза черным. Примеряю оба комплекта и прохаживаюсь перед зеркалом туда-сюда, воображая себя незнакомкой, которую вижу впервые, и пытаясь понять, какое впечатление производит эта незнакомка. В итоге выбираю комплект с геометрическими фигурами: женщина в нем производит более сильное впечатление. Дополняю образ черными босоножками на небольшом каблуке и крошечной зеленой сумочкой с бахромой, доходящей мне до колена. Смотрю на часы – еще только без пятнадцати семь.

Сажусь на край кровати, захожу в «Инстаграм»*. Из всех соцсетей «Инстаграм»* мне кажется самой бессодержательной, своего рода витриной с хорошенькими штучками и уродливыми младенцами. Людей до двух лет следовало бы запретить фотографировать. Прямо всерьез, чтобы выложил фото – и тебе приходит письмо из Кремниевой долины: так и так, заплатите штраф пятьсот долларов, а еще ваш аккаунт будет заблокирован на полтора месяца. Хорошеньких младенцев не бывает, что бы там ни говорили. Они как сморщенные старички. Считается, что, будучи самым умным из всех живых существ, человек рождается раньше, чем все остальные виды, потому что наш мозг больше, чем у других, и, если б матери вынашивали детей, пока мозг окончательно не созреет, все они погибали бы при родах. Будто бы никому не кажется странным, что младенцы рождаются не совсем доделанными, с пластилиновыми головами. Взять на руки ребенка – все равно что хрупкую китайскую фарфоровую вазу. Обо всем этом я размышляю, скролля «Инстаграм»*, фотографию младенца в ванночке игнорирую, зато ставлю лайк фотографии кошки в том же самом аккаунте, чтоб у алгоритма не осталось сомнений в моих предпочтениях.

Решаю посмотреть профили моих однокурсников из университета. У Элены «Инстаграма»* нет, а может, она просто на меня не подписана и поэтому никогда мне не попадалась. Подружка, которой я на множестве вечеринок держала волосы, пока она блевала, теперь живет в Лондоне и постит исключительно двери викторианских особняков на западе города и тосты с лососем и авокадо в сопровождении флэт-уайта. Парень, с которым я мутила на втором курсе, вернулся в родную Валенсию и открыл комиссионный магазин дизайнерской мебели, а еще теперь у него # #### ###, похожий на него, как брат-близнец, и младенец, купленный в Украине. Еще один стал тату-мастером. Еще одна работает в пиаре музыкального фестиваля, так что все ее фотографии – с концертов. По всем этим безликим веселым эстетичным снимкам невозможно понять о них ничего, кроме того, где эти люди живут и чем занимаются. Я не знаю, разочарованы ли они жизнью или умеренно счастливы. Принимают ли снотворное или, наоборот, дрыхнут без задних ног каждую ночь. Приходилось ли девушке, что работает пиарщицей фестиваля, трахаться с каким-нибудь известным музыкантом или ездить в другой город, чтоб достать дозу какому-нибудь диджею. Болел ли недавно кто-нибудь из них. Страдают ли они, бывали ли у них срывы, ненавидят ли они свой город и свою работу. Идиоты они или гении. За левых голосуют или за правых.