Перформанс - Беатрис Серрано

У меня нет ни сил, ни желания приступать к делам, которые я запланировала на сегодня. С утра пораньше поговорить с четырьмя людьми – такое выводит меня из равновесия. Я думаю, не принять ли еще полтаблетки, но тогда мне точно захочется спать. Иду сделать себе кофе и заодно выпить воды. Наталия повесила на кухне объявление о том, что здесь ведется видеонаблюдение, и унесла свои капсулы, так что мне приходится украсть капсулу у кого-то другого. Даже две. Мне нужно, чтобы от тахикардии во мне возникло ощущение опасности, которое заставит меня сосредоточиться на работе. Я возвращаюсь к себе и проверяю почту. Пришло письмо от Рамона: он хвалит нас за то, как ловко мы разрулили сегодняшнюю ситуацию. Я пересылаю письмо Наталии, пусть порадуется. В письме Рамона она фигурирует как Ванесса. Еще несколько студентов магистратуры прислали мне свои идеи. Я загружаю одну из презентаций, но, только открыв ее, тут же теряю желание жить. Решаю, что сегодня уже сделала важное дело и теперь имею право отдохнуть. Открываю «Ютуб».

Запускаю видео с собакой, которая ужасно радуется: ее хозяин вернулся из Ирака, и она вновь видит его после многолетней разлуки. Мне хочется плакать. Бедный пес, догадывается ли он о том, что его хозяин убил множество людей? Чует ли он дух войны? Замечает ли в хозяине глубинные перемены? Что-то резкое, сильное, примитивное: запах смерти. Мне так грустно от мысли, что, учуяв от хозяина незнакомый запах, пес его не признаёт. Я думаю, что стоило бы снять об этом фильм от лица пса. Услышав, как Наталия стучит костяшками пальцев ко мне в дверь, которую я напрочь забыла закрыть, я подпрыгиваю от неожиданности и ставлю на паузу следующее видео, рекомендованное «Ютубом», в котором другой пес бросается к хозяину, вернувшемуся с другой войны.

– Заходи, – говорю я, выпрямив спину, чтобы выглядеть более профессионально.

– Ну и утро, – говорит она с улыбкой, и я понимаю: Наталии оно даже понравилось – и это утро, и мощный выброс адреналина. Она ощутила себя полезной компании и осталась в восторге.

Меня этот подход слегка пугает. Работа станет для нее источником признания, и она, как в казино, пристрастится к поощрениям в виде писем от шефа с чужим именем вместо ее собственного.

– Просто жесть. – Я мотаю головой.

– Ты сейчас очень занята?

Я сворачиваю окно с «Ютубом», и на весь экран открывается экселевская таблица: смысла в ней ноль, я создала ее специально на этот случай.

– Немного, а что ты хотела?

– Я уже собрала инсайты и информацию, которую ты просила, сделала презентацию. Нашла несколько довольно интересных исследований рынка – там анализируется эволюция рождественского шопинга за много лет, возможно, тебе пригодится для создания креативных координат.

– Скинь мне, я посмотрю. У меня есть несколько идей, посмотрим, как оно все сочетается.

– Отлично. – Наталия застывает с улыбкой, как болванчик, и я понимаю: она ждет поощрения.

И вот так все и начинается. В этот момент Наталия начала продавать душу. Я не воспринимаю себя как ее начальницу, я вообще не воспринимаю себя как начальницу, то, что я делаю, не имеет для меня никакого значения, и поэтому я иногда забываю, как оно важно для других.

– Кстати, Наталия, хотела сказать: ты сегодня отлично сработала.

Лицо ее освещается улыбкой во все тридцать два зуба.

– Спасибо огромное, Мариса. Я столькому сегодня научилась!

Она выходит, и я ощущаю приступ нежности. Если б мы с ней сейчас вместо офиса сидели в баре и я уже успела бы выпить три бокала, я бы сказала ей, что, если ты требуешь комплимента, тебе его, как правило, говорят, но вынужденно. Что это как в отношениях – когда ты говоришь «я люблю тебя», ожидая в ответ «и я тебя», но ответа не получаешь, тебе начинает казаться, что твоя любовь недостаточно ценна. Не успевает Наталия сесть за стол, как мне уже приходит от нее письмо. Явно написала черновик перед тем, как пойти ко мне. В приложении – презентация на двадцать семь слайдов о рождественском шопинге, которую у меня нет ни малейшего желания смотреть, так что я собираю вещи, сообщаю Наталии, что отправляюсь на обед с клиентом, и выхожу из здания.

Я не открываю «Гугл», я прекрасно знаю, чего мне сейчас хочется: зайти в нарядный японский ресторан, куда ходят менеджеры высшего звена и те, кому важно произвести впечатление, где персонал чрезвычайно любезен, а блюда изысканны. Идти до него пятнадцать минут, на пороге я обнаруживаю, что у меня текут слюнки, как у собаки при виде куска мяса. В ресторане приглушенный свет, так что никогда непонятно, день сейчас или ночь. Здесь принято после еды долго сидеть за столом: благодаря великолепным дижестивам здесь легко подписывают контракты и раздвигают ноги. Меня сажают за столик на одного, я заказываю дегустационный сет. В ожидании закуски я смотрю по сторонам. Меня окружает тот самый тип людей, который я ненавижу больше всего на свете: мужчины в костюмах, менеджеры среднего звена. Они садятся, очень широко расставив ноги, и делают заказ, не глядя в глаза официантам, будто те представляют собой лишь досадную помеху, отвлекающую их от великих дел. Невероятно уверенные в себе мужчины, убежденные, что каждое их слово заслуживает внимания и почтения.

– Мне абсолютно ясно: тут либо помогай, либо отойди в сторону, – говорит один из них другому, совершенно неотличимому от мужчины за соседним столом.

Мне приносят салат из вакамэ и огурца. Кроме меня, в ресторане лишь одна женщина, и кажется, будто мы с ней принадлежим к разным биологическим видам. Темные шелковистые волосы, выверенная длина – чуть ниже лопаток, черное платье-футляр и каблуки. Она сидит ко мне спиной, но, судя по тому, как на нее смотрит мужчина за тем же столом, у нее офигенная грудь. Женщина смеется, закидывая голову назад, легонько проводит носком туфли по ноге своего спутника, слегка касается его руки, чтоб он поверил, что ей ужасно интересно его слушать. Она умеет обольщать. У меня голова кругом идет от всей этой женственности, которой нам всем досталось сколько досталось. Кому-то очень легко быть женщиной, а для кого-то это все равно что пытаться напялить платье на пару размеров больше. Я жую салат из вакамэ и не могу понять: она его жена, любовница или проститутка. Хотя нет, такие женщины проститутками не бывают, они работают в эскорте.

– Наша жизнь – для победителей, Хосеми, – выдает мужчина за соседним столом. – На поле битвы у тебя не будет времени остановиться