Избранные произведения. Том 4 - Абдурахман Сафиевич Абсалямов

class="p1">Откуда-то узнав, что приехала Гаухар, в институт в самое неподходящее время несколько раз наведывался Джагфар. Гаухар не хотела ни видеть его, ни разговаривать с ним. И когда Джагфар остановил её в коридоре и начал что-то объяснять, Гаухар неприязненно отстранилась:

– Послушайте, Маулиханов, что вам нужно? Оставьте при себе эти слова, я не желаю вас слушать.

И Гаухар, резко повернувшись, открыла дверь в читальный зал институтской библиотеки. Конечно, у Гаухар нашлись бы для бывшего мужа горькие, обличительные слова. Джагфар, возможно, выслушал бы их, опустив голову. Нет, она не хочет унижать себя, высказывать чужому человеку давно перегоревшие в сердце и обуглившиеся слова.

Возвращаясь с последнего экзамена домой, Гаухар вдруг встретила на улице Фанузу, жену Исрафила Дидарова. Эта, в сущности, малознакомая женщина приветливо поздоровалась с Гаухар и заговорила так торопливо, будто у неё было очень мало времени. Оказывается, она развелась с мужем, уже четыре месяца назад.

– Не удивляйтесь, Гаухар, – говорила Фануза таким тоном, будто сообщала приятную новость, – но я сразу отрезала – и всё! Друзья мои говорят: «Ты совсем помолодела, и взгляд у тебя стал такой открытый». Ещё бы! Я ведь двадцать лет ходила возле Исрафила, как тень. Была хорошо одета, между тем у меня не было ни одной вещи, которую я могла бы назвать своей. Ведь он даже чулки мои пересчитывал. Стыдно обо всём рассказывать людям, да если и рассказать, не поверят… И ты, думаю, не меньше моего намучилась с Маулихановым. Я со слезами говорила Фаягуль: «Не подвергай молодую женщину адским мукам, сама потом можешь настрадаться». Она только посмеивалась. Глаз не сводила с ненаглядного Джагфара, в рот ему смотрела. А теперь вот кусает ногти от досады…

Гаухар не знала, как отделаться от этой странной женщины. У неё вроде бы большое горе, и в то же время она радуется, что избавилась от Дидарова. А ведь прожила с ним лучшие годы своей жизни, только и делала, что во всём подпевала и поддакивала ему. Может, она развелась из-за того, что Дидаров потерял прежнее выгодное положение; не исключено, что нашла себе какого-нибудь покровителя, вроде человека в золотых очках. Трудно судить, Фануза не откровенничала до конца.

Когда Гаухар рассказала обо всём этом Галимджану-абы, он глубокомысленно улыбнулся.

– Всё идёт своим чередом, Гаухар. Иначе быть не могло. У нас уважают только того человека, кто идёт прямой, ясной дорогой. Если споткнётся и не пожелает выпрямиться – пропал такой человечишка.

– Хватит тебе других судить-рядить, – вмешалась Рахима-апа. – Ты о себе бы рассказал. – Она поторопилась объяснить: – Мой Галимджан сейчас на вершине счастья.

– Повышение, что ли, получил на работе? – полюбопытствовала Гаухар.

– Что-то в этом роде… Помощником главного инженера назначили. А вообще через год-другой пойду на пенсию, отдохнуть пора.

– Помолодел мой Галимджан! – вставила Рахима-апа.

– Молодеть-то уже трудно. А вот считаться со мной больше стали – это верно. Когда с человеком считаются, у него словно крылья вырастают.

Гаухар с удивлением смотрела на Галимджана-абы, точно впервые увидела его. И в самом деле – будто добрый десяток лет сбросил с плеч: выпрямился, приосанился. Что касается ухода на пенсию, вряд ли Галимджан-абы выполнит это намерение – ведь заскучает без дела. Как не порадоваться за такого человека! Он всегда по-отцовски относился к Гаухар, помогал ей выйти в люди.

…Уж если кому и должна была Гаухар сообщить об удачно сданных государственных экзаменах, так прежде всего неизменным своим покровителям.

– Галимджан-абы, Рахима-апа, поздравьте меня, послезавтра получу диплом! – громко возвестила она, как только открылась дверь знакомой квартиры.

– О-о, я очень рад! От всего сердца поздравляю! – Галимджан-абы до боли крепко пожал руку Гаухар. – Надо отметить это событие. Рахима, где ты? Как там дела у тебя?

– Слышу, слышу! – донеслось из кухни. – Перемячи уже поджариваются. Гаухар, иди, я поцелую тебя. А потом накроешь стол.

Накрыть стол много времени не требуется. Галимджан всё же успел достать из серванта бутылку вина.

– Давай, Рахима, садись. Когда Гаухар принесёт диплом, обмоем его как следует. А сейчас для начала пропустим по рюмочке-другой муската.

Все трое чокнулись. Гаухар поблагодарила хозяев за поздравления. И добавила ещё:

– Если бы не ваша всегдашняя поддержка, трудно было бы мне добиться этого счастья!

– Не хвали нас, мы тут, как говорят по-русски, сбоку припёка, – ответил Галимджан-абы, разломив горячий перемяч.

17

Она проснулась очень рано и, не теряя времени, вышла на палубу. Вчера вечером, когда теплоход прощался гудком с казанской пристанью, Гаухар впервые с полной ясностью осознала, что все тревоги, так долго угнетавшие её, остались позади. Ощущение радости не покидало её и во сне.

Утро выдалось замечательное. Так легко дышалось утренней речной прохладой. Над рекой парил белёсый прозрачный туман. Теплоход успокаивающе, ритмично подрагивал на ходу. Не надо никуда спешить, ничто не отягощает грудь, а впереди радостные встречи, знакомые, теперь уже родные лица… Грянули солнечные лучи, и туман расступился. На левом берегу отчётливо обозначилась невысокая гора, а на ней словно вызолоченный солнцем небольшой городок – Чистополь.

На реке тишина и покой. Только приглушённо стучит мощное сердце теплохода и волны от винтов плавно колышутся за кормой. Может быть, шум от теплохода и резок, но Гаухар всё воспринимает смягчённо.

День разгорался, уже чувствовалось приближение жары. Гаухар сняла и положила на скамью зелёный свитер, осталась в пёстром сарафане. Тёплый воздух гладил её руки и плечи. А на палубе становилось людно, то и дело выходили новые пассажиры.

Гаухар завтракала вместе с пожилой словоохотливой попутчицей. Она возвращается из Казани. Была в гостях у дочери и зятя. Оба работают врачами в больнице, приветливые, уважительные люди.

– Ездила к ним, чтобы взглянуть на внука, – увлечённо говорила женщина. – Первые-то два года сильно беспокоилась: думала, не будет у них ребят. А теперь, право, хочется выйти на улицу и крикнуть: «Знаете, у меня есть внук! Я бабушка!»

Гаухар промолчала. Оказывается, вон какие ещё радости бывают у людей. Что ж, не сразу всё счастье достанется только ей.

Пароход приближался к Зелёному Берегу. Гаухар уже собрала вещи, оделась. С палубы она напряжённо смотрела вперёд. Кажется, вот этот обрыв рисовала она? Хотя со стороны реки берег выглядит несколько по-другому, всё же она почти уверена: именно вот это дерево в половодье по самую крону стояло в воде. Э-э, сильно убыла Кама, вон как выступили берега!

Гаухар подошла ближе к борту, не переставала смотреть, держась за перила. Вон Агзам стоит на пристани! Нет, не он… Как не он? Это у него в руках цветы.