Не плачь, ястреб - Евгений Адамович Суворов

три дня Евгений Ильич вышел на работу. Бумаги так же лежали на столе, но это уже были частью новые бумаги, новая переписка, аккуратно оформленная Сивцовым. И все было сделано и лежало на столе в точности так же, как это делал и складывал в привычном порядке сам Евгений Ильич. Никто над ним не подсмеивался, ни о чем не спрашивал. Проставили ему рабочие дни. Евгений Ильич ждал вызова начальника, но тот не вызывал.

«Уж лучше, – думал Евгений Ильич, – чтобы меня отругали, это бы я легче вынес…»

Ему хотелось, чтобы этих трех дней не было, все это трехдневное поведение показалось ему детской игрой, которую ему простили взрослые…

1969

Саша Лескова

Тогда я учился на третьем курсе университета и жил на одну стипендию. Летом зарабатывал, где придется, двести-триста рублей и покупал себе самое необходимое: недорогой импортный костюм, рублей за десять-двенадцать ботинки, а в основном все уходило на книги, которые еще можно было купить в любом киоске. Днями просиживал в учебной библиотеке – бывшем губернаторском доме с колоннами, заходил в студенческую столовую пообедать или поужинать, смотрел новые фильмы, бывал в театре, когда шло что-нибудь из классики… В любую погоду находил час или два и бродил по Вузовской набережной, где всегда свежо, чисто, мало огней и шел спать в общежитие, расположенное в церкви на берегу Ангары. Это было, наверно, единственное общежитие, в котором двери на ночь никогда не закрывались. Проснувшись, мы иногда обнаруживали в своей комнате спящим на полу какого-нибудь бродягу. Давали страждущему денег на похмелье и уходили на лекции. Внизу пахло жареной морской рыбой, капустой, из умывальника несло стираным бельем, и уже с утра из коридора слышались печальные песни Есенина. Сразу после стипендии я позволял себе роскошь: шел обедать в городскую столовую, углом на которую выходило старинное здание художественного училища.

В ноябре, после снега, я зашел сюда и сразу же почувствовал: в столовой что-то изменилось…

В первое мгновение, когда я увидел ее, то, нисколько не сомневаясь, подумал: «Она никогда не обратит на меня серьезного внимания…»

Чуть ли не каждый из мужчин, кто был впереди меня, старался что-нибудь сказать ей или как-то по-особенному смотрел на нее… Я хотел поступить так же, но страх, что отрежу путь к ней таким быстрым и легким знакомством, остановил меня, и я только едва заметно поприветствовал ее. Взял обед подороже, выбрал столик в самом углу, но сел так, чтобы видеть ее. По-моему, она ни разу не взглянула в мою сторону, но это как раз больше всего меня устраивало: чем дольше она не увидит меня, тем скорее я с ней познакомлюсь…

Надеясь, что она, может быть, нечаянно взглянет, я старался прикончить обед побыстрее, будто очень тороплюсь и мне некогда разглядывать по сторонам. Так же быстро прошел я между столиками и, рассчитываясь с кассиром, оглянулся: она не очень ловко подавала первое, стараясь не разлить полную тарелку.

Я ушел, зная, что теперь буду ходить в эту столовую, пока у меня останется в кармане хоть один рубль.

Через полмесяца она здоровалась со мной так, будто мы хорошо знакомы.

Как-то раз она вышла в зал что-то сказать полной, круглой, как мячик, девчонке, убиравшей посуду. Говорила негромко, наклонившись к уху, но та слушала без всякого интереса и так же безразлично начала стирать со стола, но вдруг резко обернулась, покраснела в одну секунду.

– Саша, ты скажи ей, я больше не могу…

Теперь я знал, как ее зовут. Это было моим маленьким достижением в том смысле, что не нужно изо всех сил казаться остроумным, непременно угадать чуть не всю ее жизнь, одним словом – удивить, поразить, заставить смеяться… Я сразу же обратился к ней по имени.

– Саша, можно вас спросить?

Она подошла к столику.

Гудение голосов, звон тарелок и ложек смолкли, все стали смотреть в нашу сторону.

Я подвинулся к ней вместе со стулом. Мое колено почти касалось низа ее белого передника. В моей голове промелькнуло: «Вот моя жена!..»

– Саша, мне очень нужно поговорить с вами… Как это сделать?

– Не знаю, вы же часто к нам ходите… – И, чему-то улыбнувшись, ушла.

Она уже работала проворнее, без той скованности, которая была в первые дни. Ее взгляд, брошенный в зал, принадлежал не мне, а всему залу.

Была у меня мысль спрятаться где-нибудь поблизости от столовой и посмотреть, не встречает ли ее кто-нибудь вечером?

Но тут же я решил: если у нее есть кто-то, то лучше, если я не буду знать об этом.

Несколько дней жил невыносимо: кончились деньги, и я не мог ходить в столовую, чтобы хоть мельком видеть Сашу. Однажды я встретил ее в кинотеатре «Гигант» с молодым человеком. Саша была немаленького роста, а он на голову выше нее, с таким же румянцем, как у Саши, лет на пять моложе меня. Он даже мне понравился. Я поздоровался с Сашей. Она ответила, и он тоже слегка кивнул мне. Я извинился перед ним, попросил Сашу отойти со мной в сторону.

– Кто это?

– Мой брат. Его берут в армию.

– Он нисколько не похож на тебя.

– Хочешь, я вас познакомлю?

Мне казалось, что она издевается надо мной. Я еще на что-то надеялся и сдержанно проговорил:

– Как-нибудь в другой раз…

Она пристально посмотрела на меня и не очень быстро ушла к нему.

Я был уверен, что у нее нет ни сестер, ни братьев, – такая красивая девушка может вырасти в семье только одна.

Не теряя времени, я устроился на работу в кочегарку. Дежурил в ночь через каждые двое суток.

«Скоро у меня появятся деньги, – размышлял я, – приглашу Сашу в ресторан или в театр… А если у нее близко день рождения, подарю что-нибудь…»

Перед Новым годом я пригласил ее в нашу студенческую компанию.

– Никак не смогу, – сказала она, – хочу домой съездить. Уже дала телеграмму.

– Далеко?

– В Москву. Там побоялась в институт поступать, приехала сюда. Не прошла по конкурсу: одного балла не хватило!

– Медицинский?

Саша удивилась:

– Откуда ты знаешь мое имя, про институт?.. Ты не баптист?

– Нет еще, – отшутился я.

– А я подумала… Голос у тебя точь-в-точь как у него! Ко мне баптист, а может, иеговист в поезде, перед Иркутском, подсел и все на какую-то святую жизнь подговаривал… Ты тоже какой-то непонятный…

Я был на седьмом небе: Саша, оказывается, замечала меня!

– Очень уж ты внимательно приглядываешься к людям, – сказала она.

– Это