Избранные произведения. Том 1 - Абдурахман Сафиевич Абсалямов

цветы. Потом бы взяла такси и понеслась в больницу. А что делать теперь? Такси с зелёными огоньками мчатся мимо неё. Остался позади и цветочный магазин… Может, вернуться в больницу и посоветоваться с Гульшагидой?.. А стыд?.. Перед тем как начать совместную жизнь с любимым, она будет делиться своими сокровенными тайнами с другими! Что же останется тогда от настоящей любви? И опять эта ужасная мысль: а если Юматша поверит клевете Салаха?!

* * *

Прошло уже более получаса, как Юматша спустился в вестибюль и ожидал Диляфруз. Начали волноваться и вышедшие провожать его врачи, сёстры, санитарки.

– На работе, что ли, задержалась? – недоумевал Юматша, взглянув на круглые часы на стене.

Позвонили в больницу. Там ответили, что старшая сестра давно уже ушла.

– Наверно, машину не может найти, – сказала одна из женщин. – В конце рабочего дня очень трудно раздобыть такси.

В ту же самую минуту распахнулась дверь, вбежала расстроенная Диляфруз. Волнение и бледность девушки можно было объяснить её опозданием. Диляфруз стояла у дверей, опустив ресницы. Юматша шагнул ей навстречу.

– Я опоздала, – прошептала она так тихо, что было слышно только ему. Потом, спохватившись, протянула один букет Мансуру, другой – Татьяне Степановне, – по дороге сюда она всё же вернулась в магазин, купила цветов.

– Ему, ему! – показал Мансур на Юматшу.

– Нет, вам! Юматше потом принесу.

Когда ехали в машине, Юматша взял Диляфруз за руку, спросил:

– Что случилось? Почему ты так взволнована?

Диляфруз не умела ни хитрить, ни обманывать. Её милые, лучистые глаза тут же наполнились слезами.

– Тебя обидел кто-нибудь? – забеспокоился Юматша.

– После расскажу, – тихо ответила Диляфруз, показав глазами на шофёра.

По лестнице они поднимались медленно. В правой руке у Юматши палка, а под локоть левой его поддерживала Диляфруз. Чем больше просила его Диляфруз не торопиться, тем быстрее он старался шагать, хотя чувствовал боль в ноге.

– Разбередишь ногу, – тревожилась Диляфруз. В то же время она понимала, почему Юматша торопится. Неизвестность подстёгивает каждого. А ей хотелось оттянуть горькую минуту объяснений.

Юматша жил на третьем этаже, в однокомнатной отдельной квартире. Он вынул ключ из кармана, посмотрел на него некоторое время и протянул Диляфруз:

– На, открывай.

В этих словах был и другой, более глубокий смысл. Диляфруз поняла это, неуверенно взяла ключ.

– Смелее, смелее! – улыбнулся и торопил Юматша. – Медведь не выскочит навстречу.

В нос ударил застоявшийся воздух, какой бывает в квартире, где долго никто не жил.

Юматша повернул штепсель, вспыхнул свет.

Диляфруз впервые ступила в его маленькую квартиру. Однажды она было сказала Юматше, что не войдёт сюда, пока они не распишутся, да получилось несколько по-иному.

В тесной прихожей Диляфруз сняла с Юматши пальто. Сама раздеваться не стала.

– Неужели ты собираешься повернуть от порога обратно? И не стыдно тебе? – Юматша сам снял пальто с Диляфруз, не перестававшей слегка сопротивляться.

Ещё большая тревога охватила Диляфруз, когда она увидела своё лицо в зеркале, – бледное-бледное. «Зачем я такая… Ведь моя совесть чиста… Неужели Юматша способен не поверить мне?..»

– Пойдём, покажу тебе апартаменты, – говорил Юматша, завладев рукой Диляфруз. – Вот это мой… нет, неправильно сказал… вот это наш зал, спальня и кабинет, – и он распахнул двустворчатые стеклянные двери.

Диляфруз чуть не ахнула. После её комнатки размером с курятник в Поперечном переулке эта комната в двадцать метров показалась ей удивительно красивой и просторной. В комнате ничего особенного не было, но бросились в глаза чистота и уют. Круглый стол, ваза, тахта, торшер, радиоприёмник, книжный остеклённый шкаф, за стеклом – прислонена к корешкам книг – фотография Диляфруз; на стене, в хорошей рамке, картина Шишкина.

– На затхлый воздух не обращай внимания, Диля, это только потому, что хозяина дома не было… Сейчас всё проветрим, очистим, – и Юматша распахнул форточку. Опять взял под руку притихшую Диляфруз и повёл на кухню. – Здесь – наша столовая и кухня. А здесь так называемый санузел во главе с ванной…

Он минуту помолчал, снова заговорил, стараясь развлечь девушку.

– Ну, чем же я буду тебя угощать? – Он открывал дверцы и ящики шкафа. – Варенье есть, чай и сахар есть, а вот булка… превратилась в сухарь.

Но Диляфруз оставалась безучастной, стояла в каком-то оцепенении, опустив голову. Юматша ожидал, что она оживится, обрадуется, как дитя. Ведь он многое сделал в комнате специально для неё, по её советам. А она словно ничего не видит.

– Давай сядем на диван, – настойчиво проговорил Юматша. Он уже понял, что, пока не пройдёт это оцепенение, Диляфруз ни на что не станет смотреть. – Рассказывай всё, как есть… Ну, кто тебя обидел?

– Салах… – с трудом выговорила Диляфруз, внезапно захлебнувшись слезами. – Он хочет оклеветать меня… перед тобой оклеветать… Наговорить про меня, чего не было и не могло быть…

– И только-то? – сказал Юматша, обняв её за плечи. – И из-за этого ты так переживала? Пусть сто Салахов придут ябедничать на тебя, всё равно не поверю!

– Он может что угодно наговорить, – добавила она, не поднимая головы.

– Если будет болтать что угодно, я возьму да и отрежу ему язык, а потом зашью рот, – ответил Юматша и принялся целовать руки девушки. – Трусишка, сейчас тебя никто не может разлучить со мной.

– Это правда, Юматша? – дрожащим голосом спросила Диляфруз.

– Разве я когда-нибудь говорил тебе неправду?

– Я так испугалась, что ты не поверишь мне и будешь ревновать.

– Ревновать не закаиваюсь, но клевету слушать не буду.

– Ты не обижаешься, что я не подарила тебе цветов? – помолчав, спросила Диляфруз. – Я боялась – люди могут подумать, будто я тебе на шею вешаюсь.

Юматша громко рассмеялся.

– Глупенькая, если ты повесишься мне на шею, я готов упасть к твоим ногам!

– Ну уж, не смейся, – засмущалась Диляфруз.

Тогда Юматша обнял её и смело поцеловал в губы.

Диляфруз быстро поднялась с дивана. Лицо у неё пылало, сердце колотилось часто и сильно, а глаза были полны безграничной радости и счастья.

Юматша включил радиоприёмник, встал перед Диляфруз:

– Ну давай станцуем, что ли.

И они начали плавно кружиться. Ещё и пыль не вытерта в комнате, нечего ещё ставить на стол, на кухне шипит и постукивает крышкой закипевший чайник, а они танцуют в своё удовольствие. Они счастливы, веселы, им сегодня ничего больше на свете не нужно, Юматша совсем не чувствует боли в ноге – кружится и кружится. Они вдвоём, – два сердца бьются в лад, два сердца безгранично верят друг другу, эта вера – самое большое богатство на свете. Это была их свадьба.

5

Выписавшись из больницы, Сахипджамал с