Избранные произведения. Том 1 - Абдурахман Сафиевич Абсалямов

Салах не удержался от злого замечания:

– Старость делает своё дело – этот человек не в своём уме.

К началу открытого партийного собрания большая аудитория для лекций была переполнена. Был на собрании и Зиннуров. Он сидел в уголке и что-то уже строчил в блокнот.

Докладывала собранию Гульшагида Сафина. Она зачитала необходимые документы: заявление, автобиографию, анкету Абузара Гиреевича, наконец, рекомендации.

Она продолжала:

– Партбюро рассмотрело заявление товарища Тагирова и пришло к единодушному мнению: принять его кандидатом в члены Коммунистической партии Советского Союза.

– Есть ли вопросы к секретарю? – спросил председатель. – Нет? Всё ясно. Тогда предоставим слово товарищу Тагирову. Пожалуйста, Абузар Гиреевич.

Профессор, в новом чёрном костюме, в белой рубашке с белым галстуком, чинно подошёл к столу и, поглаживая рукой красную материю на столе, начал говорить. Он говорил своим обычным, ровным голосом и, казалось, очень спокойно. На самом же деле он волновался, словно сдавал первый в жизни экзамен, но возраст и накопленный годами опыт помогали ему не показывать людям волнения.

– Перед вами, – начал он, – стоит один из первых врачей-татар. Странно звучит? Да, на сегодня странно. Ибо в одной только нашей больнице работают десятки врачей-татар. И не осталось в Советской стране ни одной нации, ни одной народности, которые не выдвинули бы своих врачей, учёных, инженеров… Но – вдумайтесь! Ведь чудо произошло в течение каких-нибудь десятков лет! Как же случилось это? И врачей, и учёных многих других специальностей – нам ведь не сбросили божьей милостью с неба. Каким это образом в прошлом тёмная, невежественная Русь, обогнав в столь короткий исторический срок многие цивилизованные страны, озарила весь мир новым светом? Приведу только один пример: по количеству выпускаемых врачей, по их подготовке наша страна занимает первое место в мире. – Профессор поднял правую руку и гордо повторил: – Первое! Всё это, товарищи, стало возможным в результате титанического труда, борьбы и побед героической Ленинской партии – партии коммунистов – и труда всех больших и малых народов, населяющих Советский Союз!

Профессор рассказал наиболее примечательные факты из своей биографии и закончил изложением своего жизненного кредо:

– Я жил и живу мечтой – видеть человека не подверженным никаким болезням. Наше государство отпускает на здравоохранение огромные средства – в не столь далёком будущем следует ожидать окончательной ликвидации многих опасных для жизни болезней. Иначе не может быть: ведь коммунизм – это здоровье народа!..

Всё, что происходит сегодня в этом зале, с внешней стороны выглядит очень обычно: рассматривают заявление человека о приёме в партию. Такие партийные собрания происходят в нашей стране ежедневно. В партию принимаются тысячи новых молодых членов. Но люди приходят к этому собранию, – быть может, самому большому дню в их жизни, – разными путями и с разными результатами. Для одних это начало вполне сознательной жизни, для других – как бы итог прожитой жизни.

Итог прожитой жизни! Легко сказать. Вот стоит перед вами седой профессор. Он немало прожил и пережил. Сколько житейских бурь пролетело над его головой! Сколько он мучился и сомневался, сколько радовался и снова проверял себя! Будучи одним из представителей старой интеллигенции, я ведь далеко не сразу принял революцию восторженным криком «ура». На моих глазах по огромной стране разливалась революционная волна. Слышалась стрельба, камни мостовых были не раз обагрены горячей кровью. А потом разгорелась во всю мощь гражданская война. Разве мало было среди нас, старых интеллигентов, людей, не знавших, к какому берегу пристать. Некоторые искренне горевали над тем, что Россия погибает, цивилизация рушится. Но вот колеблющиеся оправились от потрясений, принялись засучив рукава работать вместе со всеми. Но разве на этом кончились испытания? Разве не приходится нам преодолевать в борьбе новые и новые трудности?.. В этой борьбе – жизнь! И если уж старый интеллигент пришёл в партию, то пришёл навсегда. Пришёл, чтобы с ещё большей любовью к народу отдать ему весь свой опыт, все свои знания!..

Чуть прищурив глаза, профессор смотрел на притихшее собрание. И чего только не было в этом взгляде! Но прежде всего – светились в его глазах ум и совесть. Этот человек пришёл в партию не ради личной славы, не ради того, чтобы оберегать себя от каких-то жизненных неудобств, чтобы в старости заполучить выгоды и преимущества. Он прожил свою жизнь честно и трудолюбиво, никому не кланялся, ни перед кем не лебезил, не кривил душой перед своей совестью, не сделал ничего такого, от чего заливалось бы краской лицо и терзалось бы сердце, сожалея о содеянном. Нет, ему не нужно ничего мелочного, преходящего. Его привёл в партию великий общественный идеал, желание служить до конца жизни народу…

6

С самого утра с крыш капает. И солнышка не видно, и день вроде пасмурный, а капель позванивает да позванивает. Это уже не оттепель взбалмошной зимы, а настоящий апрель, когда капает с крыш и днём, и ночью. Если прислушаться, можно уловить в этом перезвоне первую пробу весенних голосов, музыку пробуждения.

Но не каждому дано её слушать. Мансуру, например, сейчас не до весенней капели. Для него весь мир с его суетой, горем и радостями временно перестал существовать. Он перестал и себя сознавать и чувствовать. Правда, его ум, глаза, руки, самообладание не только не выключались, но были напряжены как никогда. Однако всё это: все мысли, чувства, интуиция, были устремлены к операционному столу, отданы лежащему на столе больному. Больше Мансур ничего не знал и не хотел знать. Он не тронется с места, если даже на его голову посыплется каменный дождь или загорится его жилище.

Каждый день в клиниках над дверями операционных зажигается красный сигнал: «Идёт операция». Многие и не подозревают, сколько напряжения таят в себе эти два слова. Несведущим людям трудно представить, каких нечеловеческих усилий требуют здесь секунды, минуты, часы от хирурга и его помощников, склонённых над больным.

Врач-анестезиолог, стоящий у изголовья, вытирает кусочками марли капли пота, выступившие на лбу больного, и настороженно посматривает на приборы. Кажется, всё идёт нормально. Вдруг стрелки беспокойно прыгнули. Потом быстро поползли вниз. Врач-анестезиолог отдаёт хирургу распоряжение прервать операцию и тут же принимает срочные меры для улучшения состояния больного.

Но стрелки продолжают ползти вниз, неумолимо приближаются к последней черте. За этой гранью – смерть. В различных лампочках поочередно зажигаются тревожные красные сигнальные огоньки. Сердце у больного перестало биться, дыхание замерло, пульс исчез. Ни один прибор уже не показывает, что в организме осталось биение жизни. На лицах ассистентов, сестёр, помогающих Мансуру, – боль и растерянность.