Избранные произведения. Том 2. Повести, рассказы - Талгат Набиевич Галиуллин

как невенчанная невестка, повергнув тем самым в шок Хадичу-апа и Наиля, которых Гатаулла не успел посвятить в свои планы. Ладно ещё в этот момент он сам был дома и тут же поспешил исправить свою ошибку:

– Ой, чуть не забыл, Хадича, Наиль, встречайте, это наша невестка, жена Амира, – сообщил он, застывшим в недоумении домочадцам.

– Добрый вечер, здравствуйте, – сказала Савия, не обращая внимания на недоумённые взгляды, и сложила свои чемоданы у порога. – По предложению Гатауллы-абый и поверив ему, я пришла к вам жить. Амира буду дожидаться здесь, у вас.

– Так… Амир ведь уехал в солдаты, как же без него-то… – растерянно проговорила Хадича-апа, не зная как себя вести, куда деть руки.

– Знаю, Хадича-апа, – просто сказала Савия, – он ещё когда дома был, предлагал мне выйти за него замуж, я тогда засомневалась, а теперь вот телеграммой подтвердил своё предложение. Вот эта телеграмма. Я дала согласие, чтобы спасти вашего любимого сыночка от тюрьмы, пошла на этот опасный трюк. Я решила навсегда связать свою судьбу с Амиром и поэтому согласилась переехать к вам, чтобы другие парни знали, что я замужем, на меня не надеялись и не беспокоили.

Наиль-то быстро опомнился, ему что: если бык поранится – мясо, если телега сломается – дрова, а вот мать не знала, радоваться ей или горевать, сердце у неё будто остановилось.

– С лёгкой ноги входи в наш дом, дочка, – сказала она, наконец, немного придя в себя, и велела Наилю отнести чемоданы в дальнюю комнату.

Потом Хадича-апа вместе со своей новоиспечённой невесткой организовали на скорую руку что-то вроде праздничного семейного ужина. За столом обычно не особенно словоохотливый глава семейства, чувствуя себя виноватым и ответственным за происходящее, произносил довольно длинные речи. Он с удовольствием во всех мельчайших подробностях рассказал, как Амир оказался в исключительно трудном, безвыходном положении и как всё-таки он нашёл остроумный и безоговорочный способ спасти сына от неминуемых тяжёлых переживаний. Про Савию он почти ничего не знал, но и про неё он говорил долго и с тем же упоением, отметив, что она из хорошей семьи, воспитанная, трудолюбивая, похвалил её природный ум и смекалку. Хадича-апа, как истинно восточная женщина, не привыкшая перечить мужу, слушала его, не перебивая, верила каждому его слову, хотя и удивлялась его необычной многословности. Из речей мужа вытекало, что она всё же должна радоваться тому, что произошло, а не огорчаться. А медсестра, простодушно доверившись судьбе, стала членом семьи Ахмадеевых с неопределённым статусом в ней. Правда, здесь её любили, Наиль обращался к ней почтительно «апа», а родители называли дочкой, да Савия и сама своей ласковостью и обходительностью располагала к себе. Хадича-апа стала свекровью, и это позволяло ей надеяться на внимание и заботу со стороны невестки. Специальность Савии тоже пришлась ей по душе. Наконец-то она вдоволь могла жаловаться на свои реальные или мнимые болезни, просить каждый день измерять ей температуру, давление, щупать пульс и слушать сердце. Таблетки, назначенные медсестрой, она с удовольствием складывала в кармашек домашнего халата.

Амир, получив известие типа «Без меня меня женили», испытал противоречивые чувства. Вначале он воспринял это как весёлую шутку. Потом, поняв, что это всерьёз и навсегда, несказанно обрадовался. Потом растерялся и начал сомневаться в правильности и необходимости этого шага: «Как же так получилось? – то и дело спрашивал он себя, забыв про свою страстную любовь. – Не слишком ли поспешил отец? Не слишком ли много он на себя взял? Он забыл, что ли, что мне ещё учиться надо, женитьба могла быть только фиктивной, для отмазки от капитана. Как же это получается, что отец меня женил насильно? Вон ведь как она ломалась, когда я сам предлагал ей это. Нет ли в этой спешке какого-нибудь подвоха? Может, когда я уехал, она в своём медпункте снюхалась с кем-нибудь, вот и заторопилась? Ну уж чёрта с два, меня на такую дешёвую уловку не поймать!» От этих мыслей Амира бросало то в жар, то в холод. В его воображении возникали страшные картины коварства и измены. Душу терзали сомнения, он старался отогнать от себя эти чёрные мысли. Тогда перед глазами вставала Савия, нежная, ласковая и любимая. Да, он любит её, и это истинная правда. К чему сомнения? Он сам этого желал, и он должен быть счастлив. Амир написал нежное письмо Савие, теперь уже как своей законной жене. Отдельное письмо он отправил родителям и брату, попросил их не обижать невестку и приглядывать за ней.

Между тем время продолжало свой вечный ход, и наконец, на удивление точно, даже немного раньше назначенного срока, было объявлено об очередной демобилизации военнослужащих. Амир, предвкушая радость встречи с любимой женой, на крыльях любви полетел в свою родную деревню. До райцентра, точнее до его автовокзала, он добрался без проблем и начал искать какую-нибудь попутку до деревни. Среди владельцев легковых машин он заметил крупную фигуру мужчины с пышной шевелюрой. Ему показалось, что он где-то уже видел этого человека. Пока Амир ломал голову, вспоминая, кто же это, «пышная шевелюра» сама пошла ему навстречу.

– Ба! Да это же наш односельчанин, если не ошибаюсь. Ну здорово, моряк! – расшумелся он, протянув Амиру обе руки.

Обрадованный Амир с удовольствием поздоровался с ним.

– Домой, что ли, в деревню? Насовсем? Я имею в виду, закончил, наверно, службу?

Амир вдруг вспомнил, где он видел эту кудрявую шевелюру. Да это же Ленар, сельский учитель!

– Да, насовсем. Вот ищу попутку до дома.

– А я на своём старом «Москвиче». Если хочешь, садись. В роно приезжал по делам школы. Специально на вокзал заехал, думаю, может, кто в мою сторону, компанию мне составит, а то скучно одному в пути.

Не переставая говорить, Ленар взял у Амира из рук сумку и понёс в сторону своей машины. Амир, благодаря судьбу за такое везение, сел в машину и начал думать, как бы отблагодарить Ленара. Деньги он наверняка не возьмёт, учитель ведь. Майку подарить, наверно, несерьёзно, больше вроде ничего интересного у него нет. А-а, вот коньяк же есть, купленный для отца. Отец не очень-то жалует этот напиток, говорит, клопами пахнет. Своя кислушка лучше. Амир купил коньяк из-за красивой бутылки в мудрёной упаковке, чтобы отец мог перед соседями похвастаться.

По дороге Амир расспрашивал Ленара о делах школы, об односельчанах, о том, кто родился, кто женился. Стоял приятный летний день. Дорога была лёгкая. Ленар оказался хорошим собеседником, на все вопросы отвечал охотно, весело, подробно. За разговорами не заметили, как доехали до Козьей