Кошки не ходят на работу - Стейси Ю

– С тобой-то за этим столиком ничего плохого не случалось. – Изабель повернулась ко мне: – Это место стало свидетелем худших моментов моей жизни. За этим столиком меня бросил парень с молочными коктейлями. За этим столиком я узнала, что у меня будет младший брат. За этим столиком меня не взяли в летний лагерь.

Поражало, как Изабель откровенничала со мной, словно я хорошо знакома с персонажами ее жизни. Что за парень с молочными коктейлями? Может, надо уточнить? В любом случае ход был великолепный, потому как я мигом прониклась к ней горячей симпатией. И мысленно сделала себе отметку опробовать такой прием.

– Тебя не взяли в летнюю школу в Джорджтауне, а не в лагерь, – возразил Джеймс и тоже повернулся ко мне: – Ее младший брат Феликс напрудил здесь в штаны в знак протеста из-за того, что ему принесли не ту картошку фри. Уверен, персонал до сих пор его помнит.

– Он напрудил конкретно на меня. Говорю же, про́клятое место.

Миссис Хартли слегка постучала по столу, привлекая мое внимание.

– Тебе нравится здесь?

Я кивнула.

– Очень красиво.

– Это сейчас, – отозвалась она. – Два месяца назад ты не узнала бы это место. Кучи мусора, туристы со своей музыкой. В июле я практически не выхожу на улицу.

– Правильно вы не живете здесь летом. – Изабель погладила собаку.

– Кто вообще в здравом уме станет торчать тут летом?

– Даже не знаю, может, тот, у кого нет возможности полететь в Европу.

– Дорогая, ты-то вроде бы решила вопрос неравенства доходов, – поддела ее мать.

Мистер Хартли заказал себе пиво, Изабель – лимонад, а миссис Хартли попросила «грязный мартини».

– Очень грязный, – подчеркнула она, – то есть очень-очень. – И на последнем «очень» подмигнула официанту. Не верилось, что она решилась на такой непрозрачный намек. Никто и словом не обмолвился про мой глаз, который вроде бы успокоился, но потом стал причинять все больше беспокойства. В избегании разговоров о нем чувствовалась нарочитость; так ведут себя люди, когда встречают близнецов и старательно сдерживаются, чтобы тут же не ляпнуть: близнецы! Но всякие странности лучше сразу обозначить, даже если выйдет грубовато, иначе они будут тормозить нормальное общение, отодвигая его на задний план. Сейчас за столом разговор шел о погоде.

– Накануне погода была просто уродская, – заметила Изабель. Я постаралась не делать поспешных выводов насчет того, почему она выбрала именно слово «уродская».

У самой Изабель лицо выглядело не только красивым, но и абсолютно безупречным: ни пятен, ни расширенных пор, ни шрамов, ни даже макияжа, кроме помады, – вообще никаких признаков того, что она существовала в реальном мире и покидала свои прохладные чертоги. У ее матери кожа выглядела так же. Когда миссис Хартли говорила, появлялись ямочки на щеках, но в остальном лицо у нее было гладким. Я подумала о кремах, которые моя мама скупала на дешевых распродажах, и крепко стиснула себе запястье, чтобы прогнать воспоминание.

– Кэти. – Джеймс похлопал меня по плечу. – Чем ты занимаешься?

– Что? – Я моргнула и поняла, что мне задали вопрос: миссис Хартли поинтересовалась, чем я занимаюсь. – Ничем, – ответила я, и все рассмеялись. Видимо, действительно получилось забавно.

– Неправда, – возразил Джеймс, и мне стало страшно: кто знает, что он скажет дальше. – А как же искусство? Ты рисуешь и еще делаешь всякие коллажи.

Я уже давно не находила и не вырезала ничего выдающегося для коллажей; это хобби я забросила сразу после рисования. В наш первый вечер Джеймс захотел увидеть мои творения, и я под действием алкоголя показала ему прикрепленные к листам бумаги салфетки, билеты и всякие мелочи, которые напоминали предметы искусства, хотя и близко ими не являлись. Он заявил, что в этом виден вкус.

– Мне нравится собирать предметы, похожие на что-то другое, – пояснила я. – Например, листья…

– Нет, я спрашивала про работу, дорогая, – перебила миссис Хартли.

Я посмотрела на Джеймса. Он слегка улыбнулся.

– Я только окончила университет. Ну, в мае. Хотя кажется, что совсем недавно. Джеймс однажды мне помог – мы познакомились в марте и…

– Встречаешься со студенткой? – повернулась миссис Хартли к Джеймсу. – Вот бесстыжий! – Она рассмеялась и похлопала его по плечу. Он покраснел, а я оцепенела и выдавила:

– Уже не студенткой.

Теперь весь столик смотрел на меня. Я почувствовала себя крошечной. Раньше никто не поднимал вопрос нашей разницы в возрасте, и я решила, что она не имеет значения, ведь мы ее даже не заметили, когда познакомились. Я оглянулась на Джеймса, который смотрел на меня. Похоже, мы с ним думали одно и то же: любое объяснение с его стороны воспримут или как попытку оправдаться, или как признание вины, и оба варианта лишь подтвердят заключение миссис Хартли о неправомерности наших отношений. Придется мне самой взять на себя ответственность за выход из неприятного разговора.

– Вряд ли те два месяца, что мы общались с Джеймсом до моего выпуска, сильно повлияли на мое умственное развитие, – заметила я. Джеймс отвел взгляд, и я тут же пожалела о сказанном.

– Что ты, дорогая, – пробормотала миссис Хартли примирительно, – я совсем не это имела в виду.

Разволновавшись, я потянулась за своим стаканом, но он оказался пустым. Кажется, я совершенно разочаровала собеседницу.

– А чем ты занимаешься после выпуска? – спросила она.

– Работаю, – сказала я. – В юридической университетской библиотеке. Это не совсем настоящая работа, просто студенческая подработка. – Я откашлялась, смущенная тем, что вынуждена произнести вслух фразу «студенческая подработка». Собственное смущение удивило меня: раньше такого не было. – Мне позволили остаться на факультете после выпуска, но это ненадолго.

– Юридический? – Миссис Хартли похлопала Джеймса по руке, потянувшись через стол. – Твоя подружка Табита – тоже юрист. Может, стоит с ней связаться?

– Табита сейчас осваивает современные танцы в Австралии, – усмехнулась Изабель.

– Она с детства была талантливой, правда же? – сказала миссис Хартли, продолжая смотреть на Джеймса. – Вы оба были талантливыми.

Изабель сделала глоток из своего стакана, а ее мать спросила у меня:

– Ты ведь знаешь о приключениях Джеймса с Изабель и Табитой? Они были как три мушкетера. Всё делали вместе. Или, как я думаю, Изабель просто старалась не отставать от остальных.

Изабель промолчала.

– Такая прелестная троица, – пустилась в воспоминания миссис Хартли. Теперь она развернулась ко мне всем телом. – Твой кавалер выступал вожаком. Уверена, ты и так догадалась. Потрясающие мозги. Он тебе рассказывал, что совсем маленьким говорил на трех языках?

– И забыл их все к началу школы, – с иронией подхватил Джеймс.

– Не смеши меня, – возразила миссис Хартли. – Ты всегда был развит не по возрасту. Мы даже заключали пари, кем ты станешь. Эндрю ставил на дипломата, но я считала, что ты будешь писателем. Помнишь речь, которую ты написал Изабель на шестнадцатилетие? Мы все плакали.

– Ты оказалась права, – подмигнул Джеймс. – Правда, я сейчас пишу только тексты для этикеток.

– И снова ты умаляешь свои достоинства, – отмахнулась