Кошки не ходят на работу - Стейси Ю

Но когда я думала о карьере или о будущем, мозг всякий раз отключался. Мама никогда не обсуждала со мной такие вопросы, поэтому масштабы интереса других людей к моей судьбе удивляли. Лу обычно заявляла, что мне стоило бы радоваться.

– А что тут такого? – говорила она, блокируя номера родителей во время поиска места для преддипломной практики. – Для их же психического здоровья. Не смотри на меня так, это только до тех пор, пока не получу работу в «Сотбис».

Мне стало интересно, что сказала бы мама, если бы я проходила практику в «Сотбис». Невозможность вообразить ее реакцию меня расстроила, и я выключила оповещения объявлений о вакансиях.

Мне в жизни везло. Учитель английского помогла составить заявку для поступления в университет, а школьный консультант подсказала, что мне полагается материальная помощь. Хотя, может, не так уж мне и везло. Я не хотела всего того, что получила, и не знала, что с ним делать.

Джеймс любил рассуждать о важности выбора, но я толком ничего не выбирала. Пошла в тот университет, где стипендия была больше. Специализировалась на американистике, потому что она считалась легкой и популярной, а еще настолько расплывчатой, что ее и выбором не назовешь. Я подала заявление на работу в библиотеке, потому что эта вакансия стояла первой в списке на сайте. И продолжала жить с Лу после окончания учебы, поскольку не могла себе позволить другую квартиру. Вероятно, единственное мое важное решение – пригласить Джеймса к себе в ночь нашего знакомства. Но я тогда напилась до беспамятства, а Джеймс никого не отпустил бы в таком состоянии.

Я сидела на диване в его носках, и тут мне стало ясно, что наши отношения целиком и полностью обусловлены решениями, принятыми Джеймсом. Это была одна из тех мыслей, которые я обычно произносила вслух, отчего Джеймс хмурился. А у меня внутри разливалось густое таинственное тепло, поскольку мне казалось, что я открыла закон, по которому крутится весь мир, и никто кроме меня о нем не знает.

Джеймса уже около двух часов не было дома, и я стала волноваться. Я представляла, как раздастся стук в дверь и мне сообщат, что Джеймс свалился в котлован и умер. Тогда придется собирать вещички и покидать город под покровом ночи.

Я просмотрела несколько вакансий, но ни для одной у меня не хватало квалификации. Тогда я поискала в интернете, чем занимаются люди с моим образованием, но любая профессия требовала дополнительного обучения. Я попробовала предположить, что подумала бы мама о сложившейся ситуации. Нашла бы ее забавной или плачевной? В конце концов я пришла к выводу, что мама не знала бы, как к этому отнестись. А значит, и смысла в поисках работы нет. Я написала письмо в бухгалтерию, спросив об оплате. Мне мгновенно пришел автоматический ответ, что я там больше не работаю.

Не зная, чем заняться, я вспомнила любимое времяпрепровождение Лу: просматривать выставленные на продажу дома, рассортированные по цене от большей к меньшей. Лу особенно любила распечатывать понравившиеся и вешать их на доску желаний, а мне больше нравилось читать описания, напоминавшие низкопробные мелодрамы. К «городскому оазису» или «уединенному довоенному лофту со старомодным шармом» обычно прилагались такие персонажи, как повар-итальянец и круглосуточный швейцар. Так и представлялось, каким терпением должен обладать этот круглосуточный швейцар, вымученно галантный в своей неприметной ливрее.

Я открыла приложение и включила сортировку по цене от низшей к высшей. Но даже в самой низкой было слишком много нулей. Я отбросила телефон.

Силвер тронула мою ногу лапой, впервые за день появившись в поле зрения. «Еды», – казалось, провыла она. «Я не могу дать тебе еды, – мысленно ответила я, – сначала мне нужно придумать, как самой заработать на хлеб».

Касания лапой сбивали с толку.

– Прекрати, – обратилась я к кошке. – Не можешь секундочку подождать?

Она принялась подвывать, тихо и медленно, словно из шарика выходил воздух. Стон был таким жалобным, что окружающее пространство погрустнело, словно из него выкачали весь свет. Мне стало стыдно перед Силвер, я отложила ноутбук и взяла ее на колени. Ее тело пульсировало рядом со мной, будто пушистое сердце.

– Тихо, тихо, – шептала я, но она продолжала подвывать. – Что с тобой происходит?

Она взглянула на меня: уши прижаты, глаза несчастные. «Еды», – снова протянула она.

– Нет, наверняка дело не в этом. – Я взяла ее мордочку обеими ладонями. – Что на самом деле с тобой происходит? Тебе не нравится жить?

Кошка покачала головой.

– Это нормально, – успокаивала я. – Знаю, каково тебе. Жизнь – сложная штука, а ты даже сказать об этом не можешь.

Она снова покачала головой.

– А люди еще делают вид, будто ты счастливица, – продолжала я, – хотя ты не умеешь читать и тебе приходится какать в песочницу.

Завывания стали тише.

– Понимаешь, мы просто завидуем. Тебе не нужно искать работу. Или оплачивать коммунальные услуги.

Силвер попыталась вырваться, но я держала крепко. Ее мяуканье создавало вибрацию в коленях, мягкое пульсирующее ощущение, как в деснах после визита к стоматологу. Я посмотрела в ее блестящие глаза и увидела нечто спрятанное внутри, что никогда не выйдет наружу, хотя именно благодаря этому кошка была свободна.

– Пожалуй, тебе больше ничего и не нужно. – Я хмыкнула. – Твоя маленькая бессмысленная жизнь и так хороша.

Она лежала у меня на руках как младенец: хрупкий, с нежным пузиком. Меня пронзило облегчение оттого, что она кошка, а значит, ей не придется уходить из дома и менять свою жизнь. Она останется просто милым существом, и это лучшая судьба на свете, когда можно позволить себе быть отвратительной, ужасной и безумной, а еще можно однажды умереть, когда надоест жить.

Бряканье ключей о дверь нарушило очарование момента. Силвер спрыгнула с коленей.

– Привет, мои девочки.

Лицо у Джеймса раскраснелось. Выпуклая вена змеилась по шее, исчезая за ухом. Я представила, с какой силой по ней перекачивается кровь, яркая и плотная. Почему-то казалось, что у Джеймса кровь гуще, чем у остальных людей.

– Где ты был?

– Бегал. – Джеймс наклонился, чтобы поцеловать меня. От него воняло. – Ты не получила сообщение? Почему здесь так темно? – Он шагнул, чтобы открыть шторы, под ногами скрипнула половица. Силвер бросилась к окну и поставила лапы на подоконник.

– Ты написал, что будешь к часу. – Я пыталась скрыть раздражение.

– Ну да, – подтвердил он и, поскольку я промолчала, добавил: – Сейчас всего полвторого.

– Ты написал не это время.

– Да ладно тебе, – отмахнулся он. – Я отвлекся и пробежал на пару километров больше, чем планировал.

Это было необычно: Джеймс всегда четко следовал плану. И что дальше – ужин экспромтом?

– Ты закатываешь глаза? – Джеймс рассмеялся. – Ты только что закатила глаза!

– Вот и нет.

– А вот и да. И опять закатила! С ума сойти. Я